В Лондон по делу срочно. Дерзкая попытка англичанок улучшить породу казачьей кровью
© Общественное достояние
Со стороны может показаться, что казаки все время скачут туда-сюда по планете, шашкой машут, пикой колют, города берут, трофеи грузят… А на самом-то деле это они просто-напросто свою жизнь проживают, уж в какую эпоху, где и сколько Господь им отмерил. Не более того, но зато и не менее.
Что казаки нередко, регулярно даже, возникают в неожиданных и почти недоступных частях земной коры и мирового океана, скромно, но решительно двигают рычаги истории в ее поворотные моменты – это тоже обычные дела. Доля такая, как говорится, экстремальная, подвижная, чрезвычайно рискованная, зато и нескучная.
Причем точкой на карте, где лихой казак, один даже, может совершить фурор и вписать свои инициалы в скрижали истории, может быть не далекая Русская Америка или азиатские просторы, черная Африка, но вполне себе благополучная чопорная Европа. Другое дело, что последняя от нашей русской цивилизации может оказаться дальше, если не верстах, так ментально, чем какой-нибудь гавайский остров или туркестанский аул.
Суровый старик с добрым лицом
"Рост казака около шести футов (что-то в районе 183 см – прим. авт.); он сильного и коренастого телосложения, и хотя у него суровая, воинственная наружность, но лицо довольно выразительное и доброе, что не совсем подходит к тому понятию, какое вообще составлено о русской нации. Борода у казака длинная, кудрявая и седая; волосы на голове менее седы, зачесаны назад, на шее около шести дюймов (чуть больше 15 см – прим. авт.) длины, а на лбу острижены "коротко и ровно". Одежда его состоит из синего кафтана и шаровар, сшитых из толстого сукна, и широких сапог с круглыми носками, – благодаря скрупулезности журналистов выходившего в XVIII–XIX веках лондонского издания Morning Chronikle мы имеем достаточно подробное описание первого донского казака, ступившего на землю британской столицы. – Руки казака необыкновенной ширины и с короткими пальцами, но он с большим искусством владеет оружием, состоящим из пистолета, ружья, сабли и длиннейшей пики, и, по-видимому, вовсе не чувствует их тяжести".
Появление весной 1813 года в Лондоне Александра Григорьевича Землянухина (в каких документах он фигурирует как Земленухин или даже Земленутин, а в родных краях еще его знали как Витиченкова, случается и такое. – Прим. авт.), казака станицы Нагавской, бойца 9-го Донского подполковника Николая Семеновича Сулина полка, имело эффект разорвавшейся бомбы всебританского масштаба.
Обычный русский воин в короткое время приобрел в Британии невероятную популярность. Пообщаться с ним считали за удовольствие знатные особы, а местные барышни хныкали, дескать, как же жалко, что нельзя казака на себе женить. Почему именно были порушены их матримониальные планы, мы еще скажем чуть позже.
Между прочим, не случайно газета Morning Chronikle уделяла гостю с Востока столь пристальное внимание, она традиционно не пропускала яркие, живые темы. Желая подчеркнуть этот факт, скажем, Жюль Верн в своем романе "Вокруг света за 80 дней" включил данное лондонское издание в перечень СМИ, критически освещавших беспрецедентную кругосветку Филеаса Фогга. Вот только казак Землянухин выгодно отличался от мистера Фогга тем, что был реальным, а не выдуманным персонажем.
Да и не только Morning Chronikle, конечно, ему должное отдала, но и Times, и The Courier, и другие английские газеты. Это, не говоря о перепечатках в изданиях других стран, в том числе и Российской империи.
"Появление донского казака в Лондоне должно было неизбежно возбудить любопытство англичан в то время, когда во всей Европе ходили самые преувеличенные слухи о подвигах казаков, их необычайной храбрости, грабительстве, зверской жестокости и дикой наружности, которую отчасти приписывали всей русской нации", – поясняла в журнале "Исторический вестник" за 1886 год бешеную закордонную популярность казака Землянухина одна из совсем немногочисленных в ту пору российских женщин-писательниц Надежда Белозерская.
Джон Булль (собирательный, часто карикатурный, образ среднего англичанина) принимает в Лондоне свирепых русских казаков. Иллюстрация из британской прессы XIX века
© Общественное достояние
Отсюда, как вы понимаете, не только жгучий интерес к экзотическому гостю, который для лондонцев был кем-то вроде полумифического воителя из тридевятого царства, но и удивление, что он выглядит, надо же, практически по-человечески. Прост и доступен, крепок, могуч, но, заметьте, с добрым даже лицом. Кто мог такое себе представить после стольких лет настойчивой работы европейской пропаганды над образом лютого и непримиримого русского казака?
Окладистая седая борода, выдававшая в Землянухине отнюдь не юношу, но взрослого и видавшего виды мужа, тоже притягивала внимание публики.
"Если бы Землянухину не было 60 лет, то его убедили бы жениться на англичанке, в чем было общее желание; употребляли и другие способы, чтобы убедить казака добровольно поселиться в Англии, обещали землю и устроить его; но он отказался, говоря, "что скажет моя совесть, если я брошу жену, детей и родину", – такие вариации на тему охмурения донского казака лондонскими кокотками дошли до наших времен.
Каково, а? Желание английской общественности таким нехитрым методом улучшить казачьей кровью свою худосочную породу понятно. Но трактовка отказа не выдерживает никакой критики. Видите ли, в возрасте лишь все дело. Казак и в свои солидные годы мог дать много очков форы лондонской молодежи, служивой даже. Кроме того, он же русским языком сказал, что совесть замучает, если оставит жену, детей, родину. Впрочем, куда им такие мотивы понять? Весной 1813 года в Лондоне соприкоснулись два мира – абсолютно разные и по многим показателям несовместимые.
Для пущей авантажности досужие писаки накинули казаку Землянухину возраст. Упоминавшаяся уже Надежда Белозерская внимательно изучила этот вопрос:
"Для большего эффекта казак представлен старше шестью годами, так как в русских и английских газетах 1813 года не раз упоминается, что Землянухин имел не более 54 лет от роду".
Хотя и 54 года – это вполне почтенный возраст старика в самом позитивном, казачьем понимании этого термина. Землянухин уже давно должен был находиться не на льготе даже, а в глубоком запасе. Там он и был, пока Наполеон не надумал покуситься на Россию. Тогда старый воин смахнул пыль со своего оружия, сел на коня, прихватил с собой двух взрослых сыновей и отправился Отчизну защищать, как то и полагается казаку. И в Лондон он прибыл из действующей армии, да еще и со специальной миссией, о которой самое время поведать.
По гамбургскому счету
Русская армия при участии союзников как раз гоняла войска Наполеона по Европе. 7 марта (19 марта по новому стилю) 1813 года наши взяли Гамбург. Ну как взяли… Это была не самая бурная, фееричная или кровопролитная битва Заграничного похода, но результаты ее тем не менее можно считать важными.
В городе закипало недовольство местного населения озверевшими в конец французскими оккупантами, которым наступающей армии грех было не воспользоваться. Командующий одним из летучих казачьих корпусов Фридрих фон Теттенборн (находившийся на русской службе уроженец немецкого Баден-Вюртемберга) принял решение идти на Гамбург, дабы "поддержать пламя в этом крае".
Поддержали так, что французы, неожиданно даже для себя самих, побежали с примерной резвостью. Добрые гамбуржцы едва успели всыпать им тумаков на дорожку.
В городе царило радостное оживление, русские войска принимались ганзейцами с повышенным радушием, французская атрибутика и прочие знаки вражеского присутствия уничтожались с чувством глубокого удовлетворения.
Недавний командующий 32-го военного округа в Гамбурге генерал Клод Карр-Сен-Сир за свое отступление в сторону Бремена получил взбучку от Бонапарта и был понижен в должности.
Зато Теттенборн был удостоен государевой милости и звания генерал-майора. А еще стал почетным гражданином Гамбурга и получил от тамошней общины символический ключ от города.
Дошло до совсем уж первобытных форм благодарности, гамбуржцы выпрягли лошадей из кареты Теттенборна и сами тащили ее по городу, выражая восторг победителю. Русский генерал в ответ сообщил жителям города, что "отныне они могут возобновить торговлю с Англией и другими народами, состоящими в мире с Россией".
Кто же отправил казака в Лондон?
Взятие Гамбурга имело первостатейное значение для Англии. Британцы, конечно, любят, да и умеют, если честно, чужими руками каштаны из костра таскать. Но в этом случае Россия делала доброжелательный жест в сторону своего ситуативного союзника по антинаполеоновской коалиции. Порт Гамбурга давал возможность Лондону в значительной степени реанимировать свои свернутые было торговые связи с германскими княжествами.
Созданное с позволения русского военного командования новое самоуправление Гамбурга стало собирать делегацию в Лондон, чтобы сообщить англичанам радостную политэкономическую новость.
Но наши смекнули, что немцы на волне энтузиазма могут раздухариться и представить картину так, что это они сами выгнали французов. А русские, может, и помогли, конечно, но, главное, что не мешали этому процессу.
Чтобы не лишиться законных политических "вистов", было решено вместе с гамбургскими делегатами отправить в Лондон представителей армии Российской империи. Кто именно принял такое решение – это, возможно, и не самая принципиальная, но любопытная деталь.
Читаем у современного московского исследователя, доктора исторических наук профессора Николая Платошкина: "Город направил в Лондон в качестве официального представителя казачьего офицера, чтобы уведомить Великобританию о возобновлении свободной торговли".
Как такое возможно? Заседают, скажем, в ратуше местные дельцы, потом находят казака и дают ему команду, дескать, поезжай, братец, в Лондон, скажи им, чтобы торговать ехали… Так что ли? А казак: "Будет исполнено". И поехал. Очень сомнительно.
А вот еще одна наша современница, профессор Южно-Российского государственного политехнического университета (НПИ) имени М.И.Платова профессор Татьяна Панкова-Козочкина полагает, что инициатива исходила от атамана Матвея Платова. И, в принципе, это расхожая версия. Вот только тоже не самая бесспорная. Донской атаман в то время пребывал несколько в стороне от Гамбурга. А именно при Главной квартире (штаб-квартире. – Прим. автора.) русской армии в городе Плоцке (герцогство Варшавское). Вряд ли он оттуда нарочного оправил: "Вы там Гамбург, говорят, взяли, так не забудьте об этом англичан оповестить, Землянухина к ним отправьте быстро".
Принятие оперативных решений, пусть даже и с дипломатической окраской, было вполне в компетенции командующего летучим корпусом генерала Теттенборна. Как бы там ни было, но в Англию был направлен штаб-ротмистр Лейб-гвардии гусарского полка Тимофей фон Бок (из лифляндских немцев) в сопровождении казака Александра Землянухина. Логика, во всяком случае армейская, да и светская тоже, в такой связке есть: образованный, владеющий европейским языками офицер, а при нем опытный ординарец.
Совсем не наоборот, как можно встретить у некоторых публицистов, дескать, в Лондон с донесением отправился казак Землянухин, а при нем некий штаб-ротмистр. Видимо, авторы подобных утверждений попали под обаяние истории, приключившейся с донским казаком на берегах Темзы.
Подлинная, природная самобытность русского воина из казачьей глубинки перебила все впечатления от фон Бока. В конце концов, даже блестящий русский офицер визуально и по повадкам мало чем отличался от своих коллег из других европейских армий. Казак – совсем иная стать.
Курьезная деталь. Французы смогли довольно быстро вернуть себе контроль над Гамбургом. Все же в то время и в том месте у них был еще серьезный военный потенциал. Выбить их из этого портового города окончательно удалось только в 1814 году. Но успеха русского оружия весной 1813 году хватило для отправки в Лондон необычной экспедиции, породившей в свою очередь феномен казака Землянухина в Великобритании.
Французская сволочь на казачьей пике
Сообщение о взятии Гамбурга было отправлено в Лондон конкретному адресату – российскому посланнику генералу Христофору фон Ливену. Его матушка Шарлотта Карловна, кстати сказать, была воспитательницей детей императора Павла I, а сам Христофор Ливен несколько позже получил от императора Николая I назначение "попечителем при особе наследника цесаревича Александра Николаевича". Словом, семейство было знатное, близкое к императорскому дому.
Казалось бы, Бок и Землянухин везли в Англию максимально свежую новость с севера Германии, но их прибытие не стало таким уж сюрпризом для местной публики. В Лондоне пришлось постоянно прорываться через толпу зевак, которым было любопытно увидеть настоящего казака.
"О времени его прибытия было объявлено заранее; густая толпа народа, собравшаяся за несколько часов до назначенного времени, окружила почтовую карету, – суммировала для потомков сообщения британских газет за апрель 1813 года писательница Надежда Белозерская, – Хотя наибольшая часть зрителей могла только видеть длинную пику, выглядывающую из окна кареты, но тем не менее давка была столь сильна, что Землянухин с трудом достиг дома г. Аккермана, где для него было приготовлено помещение".
Пика Землянухина – это отдельная песня. В экзотичной экипировке донского казака она произвела на лондонцев едва ли не самое сильное впечатление. Видимо, вызывала некие ассоциации с прибитой патиной романтикой средневековых и античных даже войн. Но, главное, было совершенно очевидно, что с таким оружием надо уметь управляться, для чего не обойтись без недюжинной силищи и сноровки.
Заметим, что здесь лондонцы оказались совершенно правы. Даже среди казаков не каждый мог похвастаться умением виртуозно обращаться с этим страшным оружием, чего уж говорить о гражданской публике.
Александр Землянухин попал на целый ряд английских гравюр, была в ту пору такая модная продукция. О них мы еще скажем. Так вот, желая подчеркнуть длину его пики, художники иной раз условно пресекали древко, а рядом изображали в подробностях наконечник.
Казак Александр Землянухин и его знаменитая пика. Гравюра Андреа Фрески Андреа, 1813 год. Экспонат музея им. Александра Пушкина
© Общественное достояние
Тема пики возникла во время приема донского казака лорд-мэром Лондона. Имеется у британцев вычурная должность, обозначающая не главного над городом начальника, а главу Сити, которого избирают представители местных гильдий. Тоже, надо сказать, важная фигура. На момент визита в Англию Землянухина лордом-мэром был Джорджа Шоли, который поинтересовался через переводчика: "Сколько французов убил он своей пикой?".
Ответ был такой: "Трех офицеров, а сволочи – несколько четвериков". Переводчик, некий мистер Грандт, адаптированно перевел: "Казак убил своей пикой 39 неприятелей".
"Англичане выпросили у Землянухина его старое оружие, которое и поныне находится в Британском национальном музее", – писал в 2008 году еженедельник "Аргументы и факты".
"Есть свидетельства, что после смерти Землянухина эта пика хранилась в церкви его родной станицы Нагавской. На нее во время крестных ходов водружались церковные знамена – хоругви", – не соглашается с изданием российское православное радио "Вера".
Собственно, у казака могла быть и не одна пика, так ведь? Да и дело не в этих подробностях даже, а во внимании, которое привлекло к себе рядовое, в общем-то, оружие обычного русского воина. Вот что значит попасть в международные новости.
Ужас беглеца Бонапарта
Радушным хозяином, приютившим у себя на время лондонской командировки донского казака, выступил Рудольф Аккерман. Словарь Брокгауза и Ефрона обозначает его как "выдающегося немецкого ремесленника". Это верно, но лишь отчасти. Состоялся он не только как незаурядный в своем роде умелец, но и как предприниматель, организатор производства и новатор-изобретатель.
Родившись в Саксонии, сын седельника затем работал в Дрездене, Лейпциге, Базеле, Париже и Брюсселе. Осев в Лондоне, Рудольф Аккерман основал здесь и поднял на невероятный уровень технику литографии, а еще усовершенствовал искусство гравировки. Кроме того, он издавал различные специализированные журналы. Широкого кругозора и многих талантов был человек.
Сегодня сложно судить, почему именно у Аккермана решено было разместить на постой казака Землянухина, но в любом случае решение это было чрезвычайно удачным. Во всяком случае, благодаря ему мы сегодня располагаем целым рядом изображений нашего героя, созданных, можно сказать, прямо в присутствии русского гостя.
Да, фотографической точности в них может и не быть, но максимально на тот момент возможная точно имеется. Такими достоверными изображениями далеко не каждый исторический персонаж, даже куда как более значительный, похвастается.
"Своеобразная наружность и наряд донского казака были столько новы и любопытны для англичан, что два художника Гифи (Heaphy) и Пайн (Pine) вызвались снять его портрет. Сеансы проходили у г. Аккермана, который с этой целью предоставил обоим художникам свою приемную залу. Гифи нарисовал казака во весь рост и, кроме того, изобразил его на своей исторической картине поражающим французского офицера, – писал в 1886 году санкт-петербургский журнал "Исторический вестник". – Когда Землянухину показали его гравированный, весьма сходный портрет, он попросил несколько экземпляров для себя, жены и детей".
Уверенно можно сказать, что двумя упомянутыми художниками дело не ограничилось. Во всяком случае до наших времен дошли портреты казака Землянухина, созданные и другими авторами. Такой уж он был тогда популярной фигурой, причем идеологически веской.
1/4
Уильям Хит. Храбрый русский казак Землянухин, каким он предстал в Королевской бирже в среду, 14 апреля 1813 года, последняя четверть XIX века
© Общественное достояние
2/4
Неизвестный автор. Донской казак Александр Землянухин, гравюра 1813 года. Экспонат музея им. Александра Пушкина
© Общественное достояние
3/4
Казак Землянухин. Иллюстрация из книги Дмитрия Ровинского "Материалы для русской иконографии", Санкт-Петербург, 1884–1891, 1886 год
© Общественное достояние
4/4
Сопроводительный текст к портрету казака Землянухина из книги Дмитрия Ровинского "Материалы для русской иконографии", Санкт-Петербург, 1884–1891, 1886 год
© Общественное достояние
"Портрет Землянухина, гравированный Лондоне, в нескольких тысячах экземпляров был разослан по городам Англии с надписью: "Ужас беглеца Бонапарта"", – сообщал своим читателям "Исторический вестник".
Оценка лестная, разумеется. Но тут надо понимать, что многие годы англичане с содроганием думали, что Наполеон может высадиться на британских островах и повергнуть их во мрак. Так что казак, живое воплощение силы, не просто противостоящей французскому узурпатору, но и побивающей его, вызывал у англичан огромную и неподдельную симпатию. В то время во всяком случае.
Русский дипломат граф Аполлинарий Хрептович-Бутенев писал в своих мемуарах: "Этот казак удостоился даже такой чести, что мог видеть свой, очень хорошо литографированный портрет не только в окнах магазинов, но даже в частных домах".
С Аккерманом у Землянухина отношения сложились, пожалуй, задушевные. Покидая Лондон, казак сказал такие слова: "Погостил я и поел у тебя хлеба-соли!.. Ты в последний день был так же ласков со мной, как в первый".
"Аккерман в знак уважения к храброму воину принес на выбор из своей мастерской четыре дорогих сабли прекрасной работы; казак выбрал одну из них, очень изящную с турецким клинком, на которой была сделана надпись: "Подарена Александру Землянухину, донскому казаку Сулина полка, от Рудольфа Аккермана, Лондон, 20 апреля"; на эфесе были вырезаны слова Pro Deo, Imperator, Patria", – писала в XIX веке Надежда Белозерская.
Интерес к казакам остался у Рудольфа Аккермана и после отъезда Землянухина из Лондона. Во всяком случае, в 1820 году им была издана узкопрофильная книга "Изображения, характеризующие различные типы казаков в составе союзных войск в кампании 1812 года".
И только не возомните, Бога ради, что этим и ограничится рассказ о невероятном визите донского казака на западный край Европы. Нет, конечно. О джигитовке в Гайд-парке, встречах с деятелями масонского закулисья и коронованными особами, чистой правде и беззлобных выдумках о казаке Землянухине читайте на портале "Российское казачество" в скором времени. Смотрите же, не пропустите, неровен час, обидно будет.
Руслан Мармазов
