https://kazachestvo.ru/20260810/2626237.html

Степан и его команда. Курьезный казачий памятник на Лобном месте

Степан и его команда. Курьезный казачий памятник на Лобном месте

Монументов казачьей славы, памятников знаменитым станичным персонам, целым объединениям и всевозможным знаковым событиям, когда героическим, а когда и... Российское казачество, 10.08.2026

2026-08-10T10:00

2026-08-10T10:00

2026-08-10T10:00

авторский материал

энциклопедия российского казачества

история

/img/07ea/07/1d/2613422_0:80:1115:707_1920x0_80_0_0_1be09d15b384db8c7de41f6dd75daccb.jpg

Монументов казачьей славы, памятников знаменитым станичным персонам, целым объединениям и всевозможным знаковым событиям, когда героическим, а когда и трагическим – великое множество. Есть среди них выдающиеся произведения искусства, встречаются и по форме скромные, зато по содержанию ценнейшие.Казачьи памятники ставились в Российской империи, в СССР, в Российской Федерации, да и за кордоном таковых совсем немало. Но во всем этом многообразии есть одна скульптурная композиция, явно выбивающаяся из ряда вон. Речь идет о революционной, внешне, так уж точно, подаче истории Степана Разина и его ватаги, размещенной прямо на Красной площади. Точнее, на Лобном месте.Случилось это 1 мая 1919 года.Мятежное дерево против княжеского цементаКомпанию вырезанным из дерева казакам-разинцам (а кроме хрестоматийного мятежного атамана публике представили еще пять его сподвижников) составляла персидская княжна. Та самая несчастная ясырка, которую, как свидетельствует популярная в народе песня, Степан Разин выбросил за борт челна в набежавшую волжскую волну, идя на поводу у общественного мнения.Княжна контрастировала с остальными фигурами ансамбля – ее сделали цементной.Подряд на изготовление невиданного, прямо скажем, казачьего монумента принял Сергей Коненков. Скульптором он уже тогда слыл оригинальным, буйного творческого темперамента, склонным к художественному поиску и внезапным решениям."Размышления его носили эпический, былинный, песенный характер. На листах фанеры и картона в два цвета – синим и красным карандашами, он делал рисунки на разинскую тему, и всякий раз являлись на свет захватывающие воображение сказы о казацкой вольнице, – писал автор книги "Коненков" из серии "Жизнь замечательных людей" Юрий Бычков, – Народные песни-сказы о Стеньке-Степане – "Из-за острова на стрежень", "Есть на Волге утес" – обретали в коненковской мастерской вторую жизнь".Много позже появления скульптурных Разина с компанией, в 1964 году, Коненков был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Во времена СССР это было чрезвычайно круто. Другое дело, что эту и многие другие награды и престижные премии скульптор получил явно не за воплощенного в дереве Разина.Впрочем, за свою долгую творческую биографию, а наш бренный мир Сергей Коненков покинул в 97 лет, он и без того создал много талантливых, всемирно известных, правда, и менее спорных работ.Зато казаки Коненкова с момента своего появления на Красной площади и по сей день вызывают множество вопросов, дискуссий, предположений смелых, а часто и нелепых. Это ведь тоже, согласитесь, показатель. Произведение искусства явно никогда и никого не оставляло равнодушным.Скажем, зачем автор пристроил к разинцам инородную во всех смыслах княжну? Неужели намекал, что ее судьба, в том или ином виде, ждет всех представителей эксплуататорских классов? В песне атаман пустил ее в распыл, ничтоже сумняшеся.Действующие модели донских казаковВот что можно вычитать в книжке, посвященной Коненкову, в исполнении уже упоминавшегося нами Юрия Бычкова:"Теперь он надумал отправиться за вдохновением, за натурой к донцам-молодцам, в казармы красных кавалеристов.В Моссовете дали адрес. В столице расквартирован донской казачий полк. "В самом деле, что Разин – один? – размышлял по дороге в полковой комитет, находившийся у Рогожской заставы, Коненков. – Разин – вожак. Он с товарищами, с ватагою, с полком, с соратниками – на народе. Так и в песне поется".Председатель полкового комитета Николай Андрианович Макаров – уважаемый среди казаков человек. Коненков стал растолковывать, в чем суть просьбы: так, мол, и так, нужны донцы-молодцы, чтобы было с кого снимать обличье Разина и его ближайших друзей.– А кто его ближайшие-то друзья? – хитровато сощурившись, спросил Макаров.– Про то тебе и казакам лучше знать… – пошел навстречу ему Сергей Тимофеевич.– Верно. То память наша – донских казаков. А были в его челне, как про то деды сказывали, Ефимыч Рулевой, Митрич Борода, есаул Васька Ус, Петруха Губанов, татарин Ахмет Иванович.– Товарищ председатель Макаров, а как же ты княжну-царевну не вспомнил? – подал голос бородатый рослый воин. – Тут-то Степан Тимофеевич и показал свой характер. Ради святого товарищества навек расстался с красавицей.Радостно екнуло сердце: подтверждается. Нельзя без княжны".Нельзя без княжны, и все тут!Понятнее после таких пояснений не становится, конечно. Но, во всяком случае, автор биографической книги полагал, что взгляды на сюжет скульптора и народных масс оказались созвучны. Причем в качестве народных масс выступали донские казаки, ставшие на сторону советской власти. Они же выступили и моделями при изготовлении фигур, что само по себе тоже любопытно.Ироничная ухмылка истории в этом случае заключается в том, что 2,5-метровая статуя Разина и брутальные, рубленые головы его соратников сохранились. Сейчас они находятся в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге. В экспозицию поступили в 1958 году из Государственного музея истории и реконструкции Москвы, где хранились до этого времени.В каталоге экспонаты обозначены как "Степан Разин с дружиной". Но цементная княжна не выдержала испытаний и где-то на виражах истории затерялась. Именно тот случай, когда дерево оказалось крепче цемента. Ну, а уж сила искусства и вовсе победила и время, и скептиков.Разбойничьи головы новых героевДаже во времена закипания и побулькивания в отечественном искусстве авангардизма, футуризма, кубизма и прочих прогрессивных, как казалось тогда, направлений, трактовка Коненковым разинской темы возмущала и озадачивала многих. В том числе, скажем, его друга и первого биографа Сергея Глаголя, который в своей книге "Коненков", вышедшей в свет в 1920 году, то есть через очень короткое время после презентации Разина на Красной площади, писал:"Памятник Разину тоже меня не удовлетворяет. Не удовлетворил он, должно быть, и заказчиков, по крайней мере, через несколько дней он даже был снят с Лобного места и увезен в Пролетарский музей… Коненкова увлекла мысль просто создать картину, выражающую бесшабашную удаль и широкий размах, которые невольно связываются у каждого с представлением о вольнице, царившей некогда на волжском просторе. Эта же картина нарисовалась художнику в виде группы грубо высеченных из дерева и ярко раскрашенных условных фигур… Это шесть отдельных деревянных фигур. Посредине Разин. Направо от него три тесно приставленные один к другому четырехгранных обрубка и на вершине каждого из них головы разбойников, налево два таких же обрубка с головами двух других сотоварищей удалого Степана, а у подножия этих последних лежит, опираясь на руку, отлитая из цемента персидская княжна.Выполнено все это в стиле, заставляющем вспомнить топорную, грубо окрашенную троицкую игрушку. И в мастерской художника это, в самом деле, казалось забавным и нарядным, казалось какими-то игрушками ребенка-великана. Но на площади это впечатление терялось, и все стало казаться чужим и ни с чем не связанным. Мало того. На Лобном месте получился даже такой вид, будто Разин стоит у пня, привязанным к позорному столбу, разбойничьи же головы казались отрубленными и торчащими на воткнутых в столбы гвоздях. Были люди, которым даже приходило на мысль, не сделал ли художник все это нарочно, а, между тем, на эту работу положено было Коненковым немало и искреннего увлечения, и таланта. Взять хотя бы головы сотоварищей Разина. Как различны и как полны они каждая своей индивидуальности!"Учтите, это оценка, даваемая в биографическом очерке, общий тон которого явно комплементарен. Впрочем, надо полагать, что товарищ Глаголь был жестким правдорубом. Обратили внимание, что казаков Разина он, не мудрствуя лукаво, называет разбойниками?С одной стороны, положа руку на сердце, давайте признаем, что зерно правды в этом есть. Культ утрированной свободы от любых условностей, законов и правил, разгул лихой, никак не связывающей себя с державницкими устремлениями, зачастую и воровской даже разинской вольницы, может подтолкнуть к подобным оценкам. Да разве только Разин таким грешил? Были в пестрой казачьей истории и Емельян Пугачев, и Кондратий Булавин, и Игнат Некрасов, и прочие смутьяны и бунтари калибром помельче.Но, с другой-то стороны, юное советское государство в 1919 году как раз конструировало собственный пантеон героев истории, радикально меняя оценки былых концепций. Степана Разина подтягивали именно сюда, обряжая его в зипун бескорыстного борца за народное счастье, врага эксплуататоров и чуть ли не социалиста первого поколения. Во всяком случае, крестьянские войны и казачьи бунты красиво вписывались в учебники нового типа как нечто, существенно смахивающее на предтечу пролетарской революции.Понятно, что ни с того ни с сего на Лобном месте скульптуры Сергея Коненкова объявиться не смогли. Заказчиком выступало, пожалуй, советское правительство в лице наркома просвещения Анатолия Луначарского или еще кого-то – не суть важно. И вдруг – "разбойничьи головы" сторонников Разина! Однако…"Сергей Глаголь – мой друг и автор первой монографии моего творчества – на сей раз меня не понял, – писал в мемуарах Сергей Коненков, – Самый компетентный критик скульптуры (компетентный потому, что сам он – скульптор) Б. Терновец "прочел" то, что я хотел сказать своим Разиным. Революция дала художнику тему "Стеньки Разина", задуманного как групповой памятник для Лобного места на Красной площади. Произведение, несомненно, самое значительное и яркое из всего, что было создано в революционную эпоху, осталось неоцененным. Пусть группа проигрывала на Красной площади, в стенах мастерской, и позже в комнатах музея она захватывает своею эпической мощью".Казаки у ЛенинаСтоит заметить, что спорная композиция изначально планировалась к временной демонстрации на Красной площади. Взбудоражив общественность, она выполнила свою миссию и через 25 дней покинула Лобное место, перебравшись в музейный зал.Но такой грандиозной презентации удостаивались совсем немногие произведения искусства. После открытия коненковских Степана Разина и его ватаги на Красной площади осталась подборка фотографий, сегодня воспринимающихся как хрестоматийные, часто используемых для иллюстрации самых разных событий начальной советской истории. Просто, отлично зная их, неоднократно видев в учебниках, на страницах газет и журналов, в тематических телепередачах, многие и не догадываются, по какому поводу в кадре собралась такая тьма-тьмущая народа.Особое звучание событию придавало участие в открытии скульптур Владимира Ленина, вождя мирового пролетариата и главы советского правительства.В книге "Мой век. Воспоминания" Сергей Коненков сообщал:"Как и ожидали, открытие памятника Степану Разину вылилось в большое событие. Красная площадь была переполнена. Море голов и знамен. Чудесный весенний первомайский день. На открытие памятника прибыли представители революционного казачьего комитета. В этом была своеобразная перекличка веков. Красные кавалеристы с пиками красовались на чистокровных дончаках, как былинные герои – наследники славы Разина.И все это происходило там, где два с половиной века назад на черной плахе, установленной против Лобного места, стрельцы четвертовали народного героя. Никогда не забыть мне, как шел Владимир Ильич к Лобному месту. Он был без пальто, в своем обычном костюме. Ликующая толпа, словно по мановению волшебной палочки, расступилась перед ним, образуя широкий коридор через всю площадь.Он оперся рукой на деревянный барьер трибуны, а потом, приковав внимание многотысячного митинга характерным энергичным жестом – выброшенной вперед, вверх рукой, начал речь о Степане Разине. Речь была короткой, но произнес ее Владимир Ильич с огромным подъемом.Митинг, по тогдашней прекрасной традиции, закончился пением "Интернационала". Народ стал расходиться. Казаки пригласили меня в казарму. Мы сидели за длинным дощатым столом и от всей души поминали любимыми песнями удалого атамана".На Лобном ли месте или в районе нынешней Болотной площади был казнен Стенька Разин – это тема для любителей отчаянных дискуссий. Любопытней тут другое. Ленин, находясь бок о бок со скульптурой легендарного казака-мятежника, выступил с небольшой, но искрометной речью. Это событие, да. Однако процесс расказачивания уже вовсю набирал обороты, в казачьих регионах Гражданская война бурлила и кроваво пенилась с особой силой, более того, с марта 1919 года на Верхнем Дону полыхало антисоветское восстание казаков, вошедшее в историю как Вешенский мятеж.Вот о чем, спрашивается, в подобной ситуации говорил Ленин, представляя публике скульптуру с казачьей спецификой?Газета "Известия" от 3 мая 1919 года сообщала:"На торжественном открытии выступает т. Ленин. Он говорит о тех условиях русской жизни, какие вызвали крестьянские восстания против ига помещиков-угнетателей. Одним из главарей восставших был и Стенька Разин 250 лет назад.Картина теперь изменилась; земля принадлежит трудящимся, и осуществились те идеи, за которые в свое время боролся Стенька Разин.Затем т. Ленин говорит о близкой победе дела всемирного пролетариата.Затем выступали представители казачества, прибывшие для приветствия московского пролетариата и для участия в открытии памятника атаману голытьбы Стеньке Разину.Затем выступают представители сибирского и терского казачества.Заключительное слово произносит представитель казачьего отдела ВЦИК. Он говорит о традициях донского казачества, всегда почитавшего своего старого удалого атамана Стеньку Разина. Удаль и революционный дух казачества, несмотря ни на что, и в настоящее время не убиты…Хором пролеткультовцев все время исполнялись революционные и казачьи песни".Заметка выдержана в духе эпохи, и все в ней по-своему отвечает логике, как принято было говорить, текущего момента. Корреспондент "Известий" интересно препарировал свои впечатления, уместно уйдя от прямых цитат.Через 100 лет после событий на Лобном месте с участием настоящего Ленина и резного Разина, в мае 2019 года, журнал "Родина" привел полностью содержание речи Владимира Ильича, благо она много места не заняла:"Речь Ленина совсем короткая: "Сегодня мы празднуем, товарищи, 1-е Мая с пролетариями всего мира, жаждущими свержения капитала. Это Лобное место напоминает нам, сколько столетий мучились и тяжко страдали трудящиеся массы под игом притеснителей... Этот памятник представляет одного из представителей мятежного крестьянства. На этом месте сложил он голову в борьбе за свободу. Много жертв принесли в борьбе с капиталом русские революционеры... И мы сделаем все для этой великой цели, для осуществления социализма!". "Массы, притеснители, жертвы..." Но ни слова о Стеньке Разине".Редакция "Родины" нашла, во всяком случае для себя (и для своих читателей, понятно, тоже), объяснение такого феномена ленинской речи. Все дело в событиях на Дону, в Вешенском восстании, о котором чуть выше было помянуто."Где драка – туда и тянет Стеньку. Где драка – туда тянет и Ленина. Вот только май 1919 года неожиданно для Ильича столкнул их стенка на стенку – и героический донской казак Степан Разин, вошедший в народные легенды и песни, стал анонимным "представителем мятежного крестьянства". Политическая гибкость Владимира Ильича всегда поражала и соратников, и врагов. Но, может быть, никогда она не проявлялась так рельефно – нет, скульптурно! – как во время первомайского митинга на Красной площади, где в спину Ильичу смотрел не изваянный Коненковым народный бунтарь, а смертельный антагонист – деникинец..., – глубоко копнули журналисты "Родины", – Народная молва и талант скульптора отвели Разину место на флагманском корабле новой России. Пусть и с социально чуждой княжной в обнимку. "Только ночь с ней провожжался, сам наутро бабой стал". Разумеется, атаман и швырнул-то персиянку в Волгу, желая доказать свое единство с народом и классовое чутье. Скульптор не знал, начиная работу, что так непредсказуемо все сложится на тихом Дону. А кто знал?"Главное – вырубить РазинаСо скульптором Коненковым Ленин был знаком. А вот видел ли вождь разинскую композицию до ее презентации на Красной площади? Скорее всего, нет.Тогда лаконичности его выступления можно придумать и другое пояснение. Владимир Ильич, может статься, и не был прямо уж фраппирован, но легкое удивление предложенной трактовкой исключить нельзя. Все-таки он, невзирая на всю свою революционность, был воспитан на классических подходах к искусству.""Степан Разин с ватагою" недолго находился на Лобном месте. Эту скульптурную композицию из семи фигур через две недели перенесли в 1-й Пролетарский музей, который находился в доме № 24 по Большой Дмитровке (ныне в этом здании на Пушкинской улице размещается градостроительно-архитектурное ведомство), – подбивал итоги этому творческому проекту Сергей Коненков, – "Разин с ватагою" вызвал разноречивые толки, которые, впрочем, мне были безразличны, потому что я лучше критиков знал: мне удалось вырубить моего Разина, и это главное".Потом образы Степана Разина и других бунташных казачьих атаманов в советском искусстве эксплуатировались охотно и разнообразно. Они уверенно заняли почетные места прежних атаманов, классических слуг царя и Отечества, не вписавшихся в новые реалии.Подвинуться пришлось даже незыблемому, казалось бы, сверхавторитетному Матвею Платову. Потому что он – граф, генерал, помещик и царский подпевала. Эксплуататор, одним словом. Его даже памятника в Новочеркасске лишили, возведя на платовский пьедестал Ленина. Как теперь понятно, сделано это было на время, но все-таки.А Разина еще много писали, лепили, ваяли. Но не так, конечно, как Сергей Коненков. Вбитые им, решительно, чуть ли не топором, в отечественную монументалистку, образы казаков-разинцев повторить, тем более, превзойти, вряд ли удастся. Во всяком случае, в оригинальности и курьезности.Руслан Мармазов

https://kazachestvo.ru/20251015/2113528.html

https://kazachestvo.ru/20260422/2449762.html

2026

Новости

ru-RU

https://kazachestvo.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

авторский материал, история