https://kazachestvo.ru/20260921/2695044.html

Иван Крылов. Время талантливого степного одиночки

Иван Крылов. Время талантливого степного одиночки

Новочеркасск, невзирая на свой статус всемирной казачьей столицы и славную историю, все же город не так чтобы слишком большой. Сейчас в нем проживает что-то... Российское казачество, 21.09.2026

2026-09-21T10:00

2026-09-21T10:00

2026-09-21T10:00

авторский материал

резонансные темы

/img/07ea/09/0b/2681319_0:96:1024:672_1920x0_80_0_0_5e816799a9862dda5b22a2421a57b5ba.jpg

Новочеркасск, невзирая на свой статус всемирной казачьей столицы и славную историю, все же город не так чтобы слишком большой. Сейчас в нем проживает что-то около 160 тысяч человек, а лет сто тому назад так и вовсе раза в 4 меньше. При этом Новочеркасск дал культуре России тройку, не постесняемся громких слов, выдающихся художников. Не только их, конечно. С этими местами напрочно связаны имена многих литераторов, ученых, мыслителей, военных, разумеется, всевозможных незаурядных личностей, но в данном случае речь пойдет о живописи.В большую новочеркасскую художественную тройку входят Митрофан Греков – выдающийся баталист и один из основоположников соцреализма в изобразительном искусстве, Николай Дубовской – пейзажист с мировым именем и один из идеологов течения передвижников, и Иван Крылов – незаурядный живописец и театральный художник, как никто воспевший красоту донской степи. Важный момент, все трое – природные донские казаки.Жизнь плодовитого фаворитаЧаще всего, именно в этой последовательности великие донские художники и фигурируют: Греков – Дубовской – Крылов. Такой себе устоявшийся в общественном сознании рейтинг, топ-3. Впрочем, есть люди, причем знающие и авторитетные, которые считают иначе. В смысле, в выдающихся заслугах всех троих живописцев сомнений нет. А вот места внутри самой тройки распределяются иначе."Кто бы что ни говорил, он – мой фаворит и любимец, – безапелляционно объявляет свой приоритет Наталья Курбанова, заведующая отделом "Дом-музей И.И.Крылова" Новочеркасского музея истории Донского казачества. – Есть такое мнение, что Крылов был третьим художником. Не первым, не вторым, а третьим… Не согласна. К тому же он прожил самую продолжительную жизнь – 76 лет. Самый старший среди троих".И спорить с этой изящной, но исключительно решительной женщиной не возникает ни малейшего желания. Во-первых, вряд ли кто-то глубже знает биографию и творческое наследие Ивана Ивановича Крылова, чем она. Во-вторых, мы ведь об искусстве толкуем, где нет четких критериев, зато большой простор для вкусовщины в самом лучшем смысле этого слова. Какие-то картины нравятся нам больше, какие-то меньше, или вовсе вызывают откровенное неприятие. Это нормально.Наталья Александровна тем временем с убедительностью теперь уже не искусствоведа, но участкового врача разбирает капризы здоровья всей троицы новочеркасских художников:– Дубовской в 1918 году умер – сердечный приступ. Греков – в 1931 году. У него тоже не все было хорошо с сердечком, командировки в Москву расшатали ему нервишки. А у Крылова – болячка, не связанная с сердечными делами, у него желудок болел.– И откуда, позвольте полюбопытствовать, подобная информация?– Я ее искала и раскопала, чем же Иван Иванович страдал. Когда Крылов учился в академии, то он брал отпуск. Причина указана – катар.– Это же что-то типа гастрита?– Острый гастрит. А Иван Иванович ведь тогда был еще достаточно молодым человеком. Потом, видимо, катар желудка у него перерос в рак. Но, несмотря на эту свою болячку, Крылов дожил до достаточно почтенного возраста.– Ну да, Греков умер в 52 года, Дубовской – в 58. А Крылов – в 76, стало быть, успел больше картин создать. Особенно при его-то творческой плодовитости.– В 1935 году Крылов почувствовал себя прямо совсем уж плохо и принял решение передать 900 своих картин Новочеркасску, а точнее – Музею донского казачества, где он был одним из кураторов.– Цифра значительная, очень впечатляет.– Сегодня у нас осталось 628 картин. Остальные мы не рассматриваем в качестве экспонатов.– Куда остальное делось?– На каких-то картинах осыпалась краска. Часть картин пострадала при пожаре.– В музее был пожар?– Тогда коллекция хранилась в подвале драматического театра. Там произошел пожар, и вот он затронул ряд картин.На крючке историиПредпочитая походы в музеи многим и многим другим вариантам проведения досуга, а тем более рабочего времени, ваш автор особенно благоговейно относится к домам-музеям.Скажем, в усадьбе Льва Толстого в московских Хамовниках меня просто зачаровал рабочий кабинет писателя. Как подумаешь, какие именно здесь зарождались и укладывались на бумагу выдающиеся сюжеты, мурашки по коже пробегают табуном донских коней. В квартире-музее Альберта Эйнштейна в Берне больше всего увлекло окно. О чем думала его курьезная голова, когда ученый смотрел на сонную швейцарскую мостовую? Кто же это теперь скажет… В Зальцбурге, в доме, где родился Вольфганг Амадей Моцарт, в принципе, от Моцарта остался только сам факт его рождения. Но и этого довольно, потому как гений. А вот в квартире знаменитого издателя Ивана Сытина на Тверской в Москве, кроме прочих собранных там дивных артефактов, впечатляют скромная, как для миллионера, вешалка и видавшее виды зеркало у входа. Ведь в этом потемневшем стекле отражались, и на эти крючки вешали свои пальто и шляпы, все значительные русские писатели и поэты конца XIX – начала ХХ века, которых Сытин публиковал.Схожее ощущение пришлось пережить и в Доме-музее Ивана Крылова, что на Буденновской улице Новочеркасска. Количество крючков на вешалке в непритязательных сенях прямо указывает на неподдельное гостеприимство былых хозяев куреня. И как-то по-особенному симпатичен тот факт, что свою гардеробную Иван Крылов обустроил сам. Стало быть, умел человек держать в руках инструменты и потяжелее кисточки для рисования.Висели же на этих скромных, но по-своему исторических крючках, вещички тех же Дубовского с Грековым, которые, разумеется, захаживали в гости к собрату по мольберту. Тут бывали писатель Александр Серафимович и драматург Константин Тренев, певец Леонид Собинов, собиратель казачьего фольклора Александр Листопадов, скрипачи-виртуозы Константин Думчев и Михаил Эрденко. Особняком стоит упомянуть Александра Ивановича Куприна, писателя-классика, человека недюжинного таланта.– А правда, что тут бывал и Федор Иванович Шаляпин? – интересуюсь я у Натальи Курбановой.– Это, конечно, больше легенда. Но действительно есть такие, возможно, сочиненные свидетельства соседей, дескать, из открытых окон раздавался шикарный шаляпинский голос, – ответила она.– Но Куприн здесь точно бывал?– Крылов дружил с Куприным. Они нередко пересекались и не только в Новочеркасске, но и, скажем, в Минеральных Водах, где вместе лечились и отдыхали. Даже когда Куприн ездил туда самостоятельно, проезжая Новочеркасск, он непременно заезжал к Крылову. У нас есть книга, подписанная Куприным в дар Крылову. Они друг друга называли нежно – Иоанновичами.– Как трогательно…– Имеются даже дружеские шаржи, где Крылов и Куприн изображены в компании друг друга.– Хорошо, пусть Шаляпин тут не был, но, судя по всему, скажем, по наличию рояля, музыку в этом доме любили?– Скажем, Иван Крылов на пару с Митрофаном Грековым пели и музицировали – это имеет совершенно достоверные свидетельства. Оба прекрасно владели струнными музыкальными инструментами. А черный рояль, который находится в одном из наших залов, достоверно принадлежал Эрденко. Видимо, в какой-то свой приезд он его тут оставил.– Подождите, мы же говорим о Михаиле Эрденко, основателе знаменитой цыганской династии музыкантов?– Да.– И он как-то приехал в Новочеркасск на гастроли, погостил у Крылова, а уезжая, оставил рояль?– Это был музыкант с мировым именем. Наверное, мог себе позволить.– Оставлять по ходу гастролей по роялю в каждом городе… Инструментов не напасешься. С другой стороны, теперь у меня есть объяснение, откуда в классическом казачьем жилье находится не самый логичный для него атрибут – концертный рояль. А граммофон тоже из крыловской обстановки? Шикарная машинка, круто смотрится даже сегодня.– Граммофон не простой, очень даже богатый: медь, дерево, слоновая кость. Между прочим, он даже в рабочем состоянии: сменить иглу и можно слушать. Вещица очень дорогая. Мои догадки: возможно, это коллективный подарок Ивану Ивановичу. Он ведь пережил семидесятилетие и преподавал в институте. Знак внимания от коллег вполне в духе времени.– Скорее всего, не каждый предмет обстановки в доме-музее принадлежал непосредственно семейству Крыловых? Наверняка есть и какие-то вещи просто из соответствующей эпохи?– Это неизбежно. Например, из мебели, я думаю, один из гарнитуров – не крыловский. Он выбивается из общего стиля модерн, который тогда господствовал, практически, во всем. Но мне очень нравится, что у нас много именно подлинных предметов и даже без реставрации. Посмотрите на этот стол с шикарными ножками.– Роскошный!– Он еще и раздвижной. И мы его даже раздвигали, он до сих пор отлично держит форму.– Сколько человек можно усадить за такой стол в раздвинутом состоянии? С десяток, пожалуй?– Скорее всего, не меньше. Предметы, которые вы видите, все они, конечно, функциональные. Столы имели в то время свое персональное предназначение – ломберный столик, шахматный столик, бюро. Что касается приема гостей, наверняка были и другие столы, их составляли вместе, дополняли, чтобы усадить всех желающих. Конечно, хозяева угощали. Пили вино, которое в изобилии делал Иван Иванович Крылов. У него был свой виноградник. Как же казаку без виноградника? Слушали последние новинки на граммофоне. А еще хочу ваше внимание на эту лампу.– Что в ней выдающегося?– Она была свидетельницей всего, что происходило в этом доме.– В смысле, она всегда здесь висела?– И только в 1928 году здесь появилось электричество. Спустя 30 лет с лишним лет после того, как здесь поселился Крылов. Лампа была керосиновая, а затем ее передали под электрическую, добавили цоколь. Но она абсолютно подлинная.Уют маленького "Эгоиста"Дом на окраине Новочеркасска с хорошим участком земли под усадьбу и пленительными видами на донскую степь, начинавшуюся буквально за оградой, Иван Крылов купил у местного священника Троицкого. Приходилось встречать в литературе, что это был не священник, а псаломщик, но в данном случае этот штрих не столь важен. Интересней, что служил он в Троицкой церкви, на Троицкой площади Новочеркасска, позже переименованной в площадь Революции. Храм, при котором жил служитель культа, уступив художнику, ставший ему слишком просторным после смерти жены, дом, при советской власти снесли. На его месте разместили памятник расстрелянным белыми в годы Гражданской войны красным казакам Федору Подтелкову и Михаилу Кривошлыкову.Эти подробности к биографии Крылова имеют не самое значительное, скорее лишь косвенное отношение. Зато они лишний раз напоминают, в какие непростые, переломные времена жил пейзажист и какие трудности ему приходилось преодолевать ежедневно и ежечасно.Скорее всего, покупать дом у священника (или псаломщика, не суть важно), Ивану Ивановичу было благостно. Он слыл человеком набожным, а курень явно же был территорией православия, намоленным жильем.К тому же, хороший, даже сегодня выглядящий, может, и не роскошным, но крепким, основательным, дом – это как раз то, что нужно творческому человеку для душевного комфорта. Классическая казачья донская постройка в двух уровнях. Внизу – хозяйственные помещения, а жилье – наверху, и предназначение помещений незыблемо. Ни поменять местами, ни смешать их функции нельзя. Нет, наверное, можно, но это уже с казачьей точки зрения будет каким-то дурновкусием.– Казаки никогда на верхах не готовили, содержали их в чистоте, к каждому православному празднику белили свои помещения, – поясняет Наталья Курбанова. – А готовили в низах. Это такое же точно помещение, только полуподвальное. Вход был отдельным.– Выходит, чтобы на хозяйственную площадь попасть, надо через улицу переходить? – любопытствую я. – Не слишком удобно, зимой особенно.– Для таких случаев из дома вниз вела ляда. На первом этаже занимались черной домашней работой: готовили, стирали. В теплое время года эту функцию выполняла летняя кухня. Внизу даже могли подращивать домашних животных, родившихся под зиму. Печка топилась, всегда было тепло, но это и не мешало содержать в чистоте жилые помещения. У нашего музея есть коллекция подлинных самоваров. Так вот, в свое время, их приносили в дом для чаепития в уже истопленном состоянии.– А что это у вас за крохотный самоварчик? Как игрушечный.– Уникальный самоварчик, да. Его Елизавета Ивановна, жена Крылова, подарила супругу, чтобы тот мог экономить силы и не ходил домой на обед. Иван Иванович преподавал черчение в нашем политехе…– Это, который теперь имени атамана Матвея Платова?– Конечно. Так вот, Крылов между занятиями мог попить чайку. В самоваре умещается всего-навсего 200 мл воды, и имя ему – "Эгоист". Приезжали как-то на экскурсию туляки, уж они-то всякие самовары видели. Но говорят, что такой им не попадался.Дом, где согреваются сердцаПосле рассказа о милых домашних пустяках, о чаепитии и заботливой жене художника душу обволакивает гармония, становится уютно, что ли. Вообще, надо сказать, главное, что удалось работникам новочеркасского музея Ивана Крылова, – так это сберечь уют жилого дома, семейного гнездышка живописца, где тот творил и, судя по всему, был по-своему счастлив.Даже когда возникают какие-то мелкие неудобства, которые в иных музеях считались бы катастрофическими, здесь они даже не вызывают досады. Наоборот, появляется стойкое ощущение подлинности.Когда я пытался сфотографировать какие-то экспонаты (а фотограф я, надо заметить, еще тот), хозяйка дома, как бы испытывая некоторую неловкость, извинялась:– Не могу сделать свет ярче, выбивает пробки. А окна мы стараемся закрывать ставнями. Не всегда, конечно, но довольно часто. Когда идут дожди, вода забивает через деревянные рамы. К тому же у нас коллекция деревянной мебели, а она выцветает. Мы ждем реставрации, чтобы у нас стали окна попрочнее…– И крыша течет, – подмечаю я бурые разводы на потолке.Оказывается, не так чтобы совсем уж течет, но сыреет. Интенсивное движение транспорта рядом с домом сказывается. Идет вибрация, старая постройка капризничает, дает трещины.– Нужно начинать с фундамента, – рассуждает Наталья Александровна. – А я с ужасом ожидаю, когда зайдут наши современные строители.– Чего же так?– Им ничего не стоит убить атмосферу этого старинного дома. Вот смотрите, здесь же все настоящее, вот задвижечки на печи, которыми можно было регулировать температуру в каждой комнате. Я из казачьего рода. У моей бабушки был точно такой же курень, и я хорошо знаю структуру подобных домов. Даже в ляду несколько раз падала… А зонирование помещений, оно же потрясающее! Обожаю эти мощные двойные двери, широкие проемы. В своем детстве я видела, какое количество их валялось на свалках.– В смысле, люди обновляли жилье и меняли старые двери на современные, легкие?– Конечно. А ведь такие двойные двери – большое преимущество интерьеров. Зонирование позволяет, чтобы никто никому не мешал. В одной комнате, например, можно беседовать, а в соседней ничего не слышно, можно отдыхать или читать.– Да с такой звукоизоляцией, пожалуй, можно даже и граммофон слушать, не мешая домочадцам… У вас тут по всем комнатам лежит паркет. Неужели в конце позапрошлого – начале прошлого веков он здесь уже был?– Меня довольно часто спрашивают об этом. Конечно, никакого паркета при жизни Крылова здесь не было. Была обыкновенная половая доска. И дом ведь был деревянным, это потом фасад обложили кирпичом. А еще сменили крышу, провели отопление. Приемная дочь художника Акилина Ивановна проживала здесь до 1952 года. А потом передала этот дом в обмен на небольшую квартиру на улице Народной властям. Время потребовалось на поиск финансов, строительные работы. И вот в 1979 году замечательная Акилина Ивановна перерезала ленточку и был открыт этот мемориальный дом-музей.– Акилина, какое красивое имя. У меня одна из прабабушек была Акилина Андреевна, я звал ее бабушка Киля…– Считаю, что Акилина Ивановна прекрасно выполнила свой дочерний и гражданский долг. Крылов ведь очень переживал и писал даже, мол, я не хочу, чтобы мой дом превратился в кабак. Он понимал, что все может рухнуть сразу же после его смерти.– Откуда такой фатализм?– Запросто могли выселить его дворянскую супругу и приемную дочь. Но все, слава Богу, сложилось наилучшим образом.– Ну да, опасения не самые беспочвенные.– Елизавета Ивановна, в девичестве – Бурхард, с Иваном Ивановичем Крыловым прожила больше 50 лет. Она отказалась от своего положения в обществе. Родители не дали благословления на этот брак. Неизвестный художник из небогатой казачьей семьи, об этом ли они мечтали для своей дочери? Влюбленные бежали, тайно венчались. Первый год они жили под Санкт-Петербургом, где Крылов, собственно, и открыл свой талант пейзажиста. Родственники Елизаветы Ивановны полностью от нее отказались. Ее дворянское происхождение, образование, институт благородных девиц, бестужевские курсы – все это, по сути, ей не пригодилось. Она полностью прониклась жизнью своего мужа.– На что только ради любви не пройдешь.– Переехав сюда, на Дон, она приняла стиль жизни казачества. Я смотрела большой архив фотографий (Крылов увлекался фотографией), эта немецкая принцесса превратилась в обычную, не скажу казачку, но в барышню с Дона. Образ жизни привел ее благородную породу в нормальный устой. Она много занималась рукоделием. В тяжелые годы, которых у семьи Крыловых хватало, Елизавета Ивановна использовала свои таланты белошвейки, чтобы чинить одежду. Крылов плодотворно работал, продавал и обменивал свои картины, чтобы содержать жену и чтобы у той дома всегда была помощница по хозяйству.– Мы с вами говорили, что Иван Иванович был человеком воцерковленным. А икон в его доме-музее я что-то не вижу.– Просто не все мемориальные предметы выставлены. Мы здесь не увидим красок, палитры, хотя она есть. Этюдник, какие-то рыболовные снасти, которые принадлежали Крылову есть, ящик для красок, станок. Все это находится в другом помещении.– Почему так?– Прежде всего, чтобы не было переклички с музеем Митрофана Грекова. Зачем нам на сравнении два мемориальных дома с идентичными практически предметами? У нас выстроен немножко по-другому интерьер, чтобы он запомнился людям. Конечно, не доподлинно каждый предмет стоит на своем месте.Одиночкам предоставляются неприятности– При всем творческом энтузиазме Ивана Крылова и его трудолюбии, разбогатеть он, я так понимаю, так и не сумел?– Случалось, что он радовался даже тряпочке, в которую завернули продукты.– Какой тряпочке?– Друзья выручали художника, присылали продукты, причем завернув их в холст. На нем Крылов писал картины.– Подождите, я правильно понимаю, завернули в холст колбасу, ну или сало, а Иван Иванович потом на этом материале рисовал?– Не колбасу. Хлеб. Белую муку очень сложно было купить, особенно в 30-е годы. А его жена-дворянка, видимо, спала и видела, чтобы полакомиться какой-то сдобой. Друг использовал холстину как обертку и как помощь художнику для будущей картины. Тот же Николай Дубовской, если задумывал написать картину, просто платил деньги, ему все подготавливали. С мастерскими, с красками не было никаких проблем. К слову, у него большие картины и поэтому тоже. А Крылов, грубо говоря, все вывозил на себе. Его часто ругают, мол, сохранность не такая, плохо грунтовал холсты. Но я с этим не согласна, и вот по какой причине. Работы Дубовского реставрировали. Картины его, как пасхальные яички сияют, они законсервированы. Но в картинах Крылова самая ценность заключается в том, что мы видим его кисть. Хочу еще рассказать вам небольшую, но показательную историю, связанную вот с этим автопортретом Ивана Ивановича.– Очень интересно.– Крылов написал свой автопортрет незадолго до смерти. Пришел из института уставший, больной, присел на те порожки, через которые мы с вами вошли, и попросил свою приемную дочь сходить в мастерскую, принести холст и краски. Девица замешкалась, может быть, на что-то отвлеклась. Крылов, недолго думая, взял крышку от почтового ящика… Есть доказательство моих слов. Если вы посмотрите, край пробит мельчайшими сапожными гвоздиками…– Подтверждаю, так и есть.– Так вот, без предварительной подготовки поверхности, он по памяти написал свой портрет. Наверное, взгляд говорит, что мы видим человека, погруженного в свое состояние. А какое у него было состояние незадолго до смерти? Он был болен, понимал, что ничего хорошего его не ждет, он боялся репрессий. Для этого было бы достаточно, что у него жена – дворянка.– Да и его происхождение оставляло желать лучшего. Из казаков!– Совершенно верно. В 1938 году здесь, на Дону, самые серьезные репрессии были. И за Крыловым не стояло никакого общества. Он был одиночка. Если Митрофан Греков был защищен московским обществом военных художников, то Иван Крылов был художник-одиночка, прославляющий всего-навсего лишь донскую степь. Он не принял советскую власть, в письмах друзьям, конечно, иногда это выражал. Достаточно было копнуть эти письма…Пора домойНаше общение с Натальей Курбановой, для меня так уж точно, очень интересное и познавательное, мы завершали во дворике дома-музея, утопающего в южнорусской зелени, снабженном легкой беседкой. Все очень мило! Но не оставляло ощущение какой-то тесноты. Очень уж маленькая эта усадьба, а курень, трогательный в своей древней хрупкости, буквально зажат между двух пятиэтажек времен развитого социализма.Оказалось, что ощущения вовсе не обманчивые. Дело в том, что более поздние постройки заняли существенную часть былой усадьбы, сада и огорода Ивана Крылова. Зато в качестве компенсации за это и еще за утраченную мастерскую художника музею было выделено довольно просторное помещение под выставочный зал на первом этаже одного из прилегающих к куреню строений.Очень полезное пространство, доложу я вам. Например, там разместили мебель и экспонаты из переживающего капитальную реставрацию атаманского дворца в Новочеркасске. Но главное предназначение зала, разумеется, не в этом. Тематические экспозиции – вот, ради чего сюда приходят неравнодушные люди.– Наталья Александровна, в ноябре будет 90-летие ухода Ивана Ивановича Крылова в мир иной. Практически не сомневаюсь, что по такому случаю вы подготовите какую-то интересную выставку.– Вы знаете, разумеется, что 2026 год объявлен Годом единства народов России.– Естественно!– В этой связи подумалось, что будет правильно сделать тематический показ картин Крылова, приуроченный к этому событию.– Это каким же образом?– Иван Иванович умудрился написать замечательную серию, которая называется "Калмыцкая сюита". Она небольшая, но пользуется большим спросом. Эти картины к нам приезжают посмотреть ценители из других регионов. В принципе, она уникальна.– Чем?– Портреты кочевых калмыков, написанные Крыловым, очень выразительны. Национальный колорит присутствует в полной мере. Крылов очень любил степь, но на Дону и в Калмыкии она совершенно разная. Природа прямо-таки резко отличается от нашей. Иван Иванович это увидел и сумел передать в своих работах. Сохранилось порядка 28 картин.– Ничего себе небольшая серия. Совсем немало!– Да, немало. Но это небольшие этюды, по которым он писал картины уже в Новочеркасске. Они и станут экспонатами нашей запланированной выставки. Вообще, мы стараемся два раза в год делать подобные тематические показы. Скажем, была выставка, посвященная Абхазии, где Крыловым написано много картин. Ну, а уж донской цикл со "Степью ковыльной" и знаменитой картиной "Пора домой", тут все понятно, он центральный в его творчестве.Руслан Мармазов

https://kazachestvo.ru/20250611/1844397.html

https://kazachestvo.ru/20250722/1931136.html

2026

Новости

ru-RU

https://kazachestvo.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

авторский материал, резонансные темы