Строчка из казачьей песни "Полно вам, снежочки", а именно – "Будем привыкать к азиатской стороне", показалась мне удивительно уместной для знакомства с атаманом Амурского окружного казачьего войска Александром Тюриным.
Во-первых, это одна из любимых моих композиций в небедном, прямо скажем, и разнообразном казачьем музыкальном репертуаре. Во-вторых, чтобы встретиться с казаками этого подразделения, входящего на правах округа в Уссурийское казачье войско, пришлось действительно забраться в глубинную Азию, аж в сам город Благовещенск, что на берегу реки Амур, за которым сразу начинается Китай.
Невероятные приключения европейцев в Азии
Собственно, это только мне надо было привыкать к азиатской стороне. Для войскового старшины Тюрина старинные русские дальневосточные земли родные, близкие и понятные.
Только не подумайте, Христа ради, что я прямо-таки натурально запел, идя на встречу с почтенным атаманом. Хотя, в принципе, учитывая, что тот, помимо выполнения своей высокой казачьей миссии, служит в Амурском областном доме народного творчества (АОДНТ), скорее всего, никто бы сильно моему вокалу и не удивился. Может быть, он мало кого порадовал бы, но не удивил – точно. Для творческих людей подобное проявление чувств вполне нормально. Тем паче, что казачье присутствие в АОДНТ ощущается, буквально, с первых же шагов по фойе. Образцы казачьей формы в специальных ростовых ветринах – это ведь неспроста, согласитесь.
– Александр Анатольевич, мы ведь с вами сейчас находимся в самой что ни на есть Азии – это я так попытался перевести свое песенное настроение на язык журналистской прозы.
– Все верно, именно так и есть.
– По вашим ощущениям, казаки – это европейцы, которые оказались в Азии, или же один из азиатских народов, просто со своей спецификой?
– Нет, ну что вы. Казаки, конечно, – это европейцы. Основная масса – это православные славяне. Хотя варианты есть, да. Тут были и бурятские казачьи полки, и якутские, и кого только еще не было. Но основная масса, стержень казачества, – это все-таки славянский народ. Восточные славяне со своими традициями, языком, культурой, верой.
– Тем не менее, я, поскольку человек здесь новый, не могу отделаться от некоторого азиатского влияния. Тут ведь у вас совсем рядом, прямо через речку, огромная страна, можно сказать, классическая азиатская, и с колоссальным населением притом. Это ведь, примерно, как ночевать под боком у слона. Огромнейшее что-то, причем, совсем рядом... Сейчас добрые отношения, и это очень хорошо. Но ведь, в принципе, амурское казачество и возникло-то как заслон от азиатской агрессии.
– Чувство опасности, конечно, есть всегда. И моя задача, как атамана, – собрать казаков, чтобы в случае чего у нас были защитники. Казаки, собственно говоря, для этого и существуют. Сейчас вроде хорошие отношения, и это просто здорово. Но риски всегда есть.
Долгая дорога к храму
– Вы очень правильно подчеркнули православную составляющую казачества. Да, разумеется, бывают среди казаков и калмыки-буддисты, и представители других религий – все это мы знаем. Но! Казачество – суть порождения православной цивилизации. Отсюда актуальный вопрос. Скажите, как сейчас казаки идут в церковь, по тяге душевной или потому что атаман сказал, мол, надо быть на молебне? Или батюшка очень строго позвал?
– Казаки все разные. И у каждого свое отношение к церкви. Кто-то ходит регулярно. А мне, например, приходится маневрировать, хожу в церковь между мероприятиями. Каюсь, регулярно точно не получается. Но мы ходим на крестные ходы, стараемся бывать на службах в храме. Но давайте будем откровенны, наше поколение – это же выходцы из советского времени.
– Никуда от этого не деться, да.
– Менять мозг, мировоззрение, старые привычки очень тяжело.
– Духовником Уссурийского войска, в котором ваше общество состоит, является настоятель храма святителя Николая Чудотворца в Биробиджане протоиерей Георгий Борисов. Но ведь это довольно далеко от Благовещенска, полтысячи километров. Как же ему окормлять казаков на таком-то расстоянии?
– У нас тоже же есть ответственный за взаимодействие с казачеством батюшка – игумен Дионисий. Но проблема усугубляется тем, что он находится в селе Константиновка (бывшая станица Константиновская). Там казачий колледж, и отец Дионисий плотно работает с его воспитанниками. А чтобы доехать до нас, до Благовещенска, надо преодолеть 120 километров.
– Не такое расстояние, как до Биробиджана, но все-таки тоже довольно далеко. Такая поездка – целое мероприятие.
– Да, и в этом есть сложность. Расстояния у нас очень большие. Бывает так, что у нас, например, собирается круг, а у батюшки в это время службы, вот и начинаются проблемы.
Наш товарищ – быстрый дрон, шашка – лиходейка
– Вы упомянули казачий колледж. Что это за учреждение, кто там и чему учится?
– Это аграрный казачий колледж. Сельскохозяйственная специализация. Механизаторов готовят или, например, есть такая специальность, как "сестра-хозяйка фермерского двора". Но, кроме этого, студенты изучают и БПЛА. Это уже современное веяние.
– Боевые дроны?
– Не обязательно. Беспилотники уже опыляют поля.
– Правильно понимаю, это средне-специальное учебное заведение.
– Да, но с казачьим уклоном. Ребята ходят в форме. У них дисциплина, дневальные там и все такое прочее. Полувоенная организация. Кстати, проводят очень много мероприятий именно казачьей направленности. Очень хорошие мероприятия проводят, я не преувеличиваю. В этом плане они молодцы. И директор у них, конечно, тоже молодец, он постоянно ищет деньги на все это, внебюджетные средства, закупает оружие, снаряжение, беспилотники. Казачата летом работают: сеют, пашут, убирают урожай. Зарабатывают деньги! А зимой они учатся.
– Среди учебных дисциплин есть и специализированные казачьи предметы?
– Традиции, историю казачества – это они отдельными предметами изучают. Когда казачата принимают присягу, мы обязательно приезжаем. Все очень торжественно обставлено, церемония проходит возле храма, все солидно, официально. Ребята, конечно, волнуются. По ним видно, что это очень важный момент в их жизни.
– Учащиеся колледжа из казачьих семей?
– Есть, конечно, из казачьих семей, но не только. Студенты приезжают со всего Дальнего Востока, когда узнают, что это казачий колледж, потому что больше других-то подобных заведений нет.
– На всем Дальнем Востоке?
– Пока что, да. Других таких учебных заведений на Дальнем Востоке нет. А так-то там люди разные собираются, конечно. Многих приходится учить и воспитывать, чтобы их мировоззрение изменялось. Когда ты в казачестве, у тебя совсем другое мировоззрение, да. Ты ходишь в храм, ты соблюдаешь традиции, узнаешь и чтишь казачью историю – это уже совсем другие люди.


1/2
Амурский подает знаки подрастающем поколению
© Амурское окружное казачье общество
2/2
Атаман Александр Тюрин учит детишек владению пикой
© Амурское окружное казачье общество
Казак – это не запись в трудовой книжке…
– Сколько у вас казаков в Амурском округе?
– Главная проблема в том, что тут, действительно, казаков мало. Это же не Кубань и не Дон. Мы вот взяли на себя обязательства по несению государственной службы. 400 казаков всего по области. 9 казачьих обществ, которые входят в Амурское окружное казачье общество. А еще меньше активных казаков, которые тянут на себе всю эту деятельность. Нас мало, а проблем много. Но, в принципе, так исторически сложилось.
– Поясните?
– Когда в XIX веке сюда пришли казаки, были постоянные войны. Казаки гибли, и гибли, и гибли. Сначала были бесконечные стычки с Китаем, потом война с Японией, Первая мировая война, революция, репрессии, Великая Отечественная война… Казаков остались единицы. А сейчас проблема в том, что, кто мог, уже ушел воевать на СВО, а остались только возрастные казаки.
– Получается, на хозяйстве остались старики и казачата?
– Да, примерно так.
– А много у вас казаков воюет на фронтах СВО?
– Именно из казачьего общества – 79 человек из 400. Но на фронте есть же еще дети наших казаков, наших стариков. Кто-то гибнет… Да, они не входят, может быть, в казачье общество, но все равно, это же наши люди. Недавно в Черняево хоронили казака, мы участвовали в траурных мероприятиях. Он никогда не входил в наше казачье общество. Но жил, как подобает казаку. И погиб…
– Погиб достойной казачьей смертью – в бою. Казак – это же не запись в трудовой книжке, это состояние души и образ жизни.
– Все верно.

Атаман Александр Тюрин во главе амурских казаков
© Амурское окружное казачье общество
"Купцы" из силовых структур"
– Александр Анатольевич, вы правильно сказали, что все мы... Мы с вами, во всяком случае, точно – продукт советской эпохи. Но сегодня мы уже в каком-то смысле и продукт современной эпохи. Когда я слышу, что вы проводите мероприятия на грант губернатора… Для меня, допустим, казачество и грант – это какие-то два параллельных мира, два космоса, которые совершенно не пересекаются. А тут они пересекаются и весьма почтенно.
– Но деньги как-то надо зарабатывать на проведение мероприятий. У меня, кстати, опыт-то очень большой. Я несколько десятков грантов выиграл, различных уровней: и президентский, и Фонда культурных инициатив, и муниципальные, и региональные. Вот и грант губернатора я уже третий раз выиграл. Мы проводим разнообразные мероприятия, а для этого нужны деньги.
– Это понятно, я и не спорю. Просто, знаете, тяжело представить, чтобы в прежние времена казаки совершили, допустим, какой-то переход на грант губернатора Муравьева-Амурского.
– Называлось это, может быть и иначе, но и тогда были меценаты, которые давали деньги. Терминология меняется, но суть остается прежняя.
– Как-то довелось общаться с вашим ближайшим (с поправкой на огромные расстояния) соседом, атаманом Средне-Амурского окружного казачьего общества Николаем Шкарупой. Так вот он сетовал, что казаков не просто мало, так еще некоторые и уезжают. У вас тоже такая тенденция?
– Конечно, да, это все есть. Вот мы с вами говорили о казачьем колледже. Только закончат учебу, и многие разбегутся. У нас мало кто останется.
– Почему?
– Сразу придут, как принято говорить, "купцы": из пограничных войск, из МВД, МЧС. Люди ведь из колледжа выходят дисциплинированные, их с удовольствием берут в силовые структуры. Кто-то пойдет дальше учиться в вузы. Зачастую в казачество приходят, когда возраст и сознание уже немножко другие.
– У меня сейчас курьезная мысль мелькнула. Раньше казачество было делом молодых, а сейчас туда идут, как в монахи, уже в солидном возрасте, когда надо о душе думать.
– Ну, когда молодой, надо о семье думать, работу искать. Это тоже можно понять.

Амурские казаки, "Боевое братство" и православное монашество объединены общими целями
© Амурское окружное казачье общество
Полет к атаманской насеке
– Зачастую во главе казачьих организаций стоят люди в погонах, офицеры. Нередко люди, углубленно интересующиеся историей. А вот в вашем случае – народное творчество...
– Но по первой профессии я летчик.
– Летчик? Это еще интересней.
– Малая авиация. Я долетал до пенсии. До минимальной, но долетал. В 1990-е годы все развалилось, и потом я работал в региональном правительстве. У меня 17 лет госслужбы, и определенный опыт с этим связанный. Причем в министерстве у меня была задача взаимодействовать с казачеством. И это затянуло!
– Да уж, кто в эту тему погрузился, назад дороги чаще всего нет.
– Меня затянуло… Потом смотрю, станичные атаманы меня уже слушаются, приходят ко мне посоветоваться. А потом наступили выборы атамана. Но оказалось, что выбрать-то и некого. Чтобы с организаторскими способностями человек и чтобы казаки за ним пошли, таких не очень много, на самом деле. Пришлось выставлять свою кандидатуру. И вот уже 8 лет тяну.
– Ну так и слава Господу!
– На второй срок больше 80% казаков за меня голосовало. В этом плане все нормально.
– А вот ваш коллектив, контингент, ваше войско, из кого состоит? Казачество – это же не комсомол, освобожденных работников нет. Это предприниматели, студенты, ну, не знаю, учителя, допустим?
– Разные есть люди. Атаман городского казачьего общества Благовещенского Андрей Шмойлов, например, профессиональный военный. Служил, теперь на пенсии. Кроме того, он сейчас начальник исполнительного комитета "Боевого братства". Такое объединение усилий идет на пользу. Одним справиться сложно – ресурсов не хватает. А когда казачество вместе с "Боевым братством" – уже интересней. У нас с ними единый штаб. Мы проводим совместные мероприятия. Они нас приглашают, мы – их, идет постоянный обмен. А так-то люди разные бывают – и строители, и реконструкторы… Профессиональных военных, кстати, наверное, не так уж и много.

Атаман Благовещенского городского казачьего общества "Атаманская станица" войсковой старшина Андрей Шмойлов подает казачатам Амурского казачьего колледжа пример в прыжках с парашютом. В октябре 2026 года он внес в свой актив 54-й прыжок
© Амурское окружное казачье общество
– Тогда это ваша региональная особенность.
– Если бы у нас была государственная служба, было бы, конечно, лучше. Ко мне приходят серьезные люди, узнают, что мы на общественных началах, и уходят. Говорят, что система нерабочая.
Весла генерала Муравьева-Амурского
– А вы сами, Александр Анатольевич, из родовых казаков?
– Это трудно сказать. Родился я в Якутии. У меня в детстве была кубанка, но это, понятно, не может служить свидетельством казачьих корней… Но и случайным появление такого атрибута дома не назовешь. Никто про казачество ничего мне не говорил. Правда и время такое было, не слишком к этому располагало. А теперь и спросить не у кого, я уже самый старший семье. Так что корней особо, и не найдешь. Кое-какие сведения есть, но они отрывочные.
– Все равно интересно. Поделитесь?
– Например, знаю, что моя бабушка еще совсем маленькой была принята казаком на воспитание… Все очень сложно переплетается в истории. Моих прадедушку-прабабушку гамовские казаки зарубили.
– Вы имеете в виду мятеж атамана Ивана Гамова в 1918 году?
– Да. А одного прадедушку здесь, на Амуре, убили китайцы в 1908 году из-за лошади… Моя бабушка – та, которая жила у приемного отца-казака, – говорила, что он где-то казачил иногда, а иногда где-то работал. Вот и разберись! Но в этих краях, как бы там ни было, все связано с казаками и с казачеством. Любые события – и славные, и трагические…
– Видел в социальных сетях среди прочих ваших славных дел сплав по Амуру маршрутом казаков-первопроходцев. Если не стопами генерала Николая Муравьева-Амурского, то, можно сказать, веслами Муравьева-Амурского… Что это за почин?
– Я еще не был в казачестве, но с казаками тесно взаимодействовал. И возникла идея такого перехода по историческому маршруту. Взяли ребятишек, девять команд, на катамаранах пошли путем Муравьева-Амурского – от Албазино до Черняево. Потом от Черняево до Благовещенска была другая команда уже на шлюпках. На меня этот переход произвел глубокое впечатление.

Александр Тюрин (слева) проникся казачьими идеями во время сплава по Амуру
© Амурское окружное казачье общество
– Могу себе представить!
– Тем более, с нами шел родственник Николая Николаевича Муравьева-Амурского… Наверное, не будет преувеличением, если я скажу, что вот тут я и заболел казачеством. Когда идешь по Амуру, потом пристаешь, ночуешь на берегу, а там туман… Представляешь, как казаки шли в давние времена. Это очень сильные впечатления! Нужно погружаться в историю, чтобы понять ее и прочувствовать, как все происходило. Так это мы говорим о маршрутах казаков XIX века. А XVII веке, когда первые казаки появились в этих краях, это же просто уму непостижимо, через какие испытания им пришлось пройти.
– Вот уж точно, отвага на грани безумия.
– Представьте себе, допустим, пришли они в Албазино, поставили там острог. Потом собрались 30 человек и отправились к Охотскому морю. Ни дорог, ни карт, ничего! По ходу еще собирали ясак с тунгусских племен. На берегу Охотского моря встретили казаков, которые пришли с Якутии! Поздоровались и пошли обратно в Албазинский острог. Как они двигались? Я занимаюсь туризмом, сплавы люблю, походы, каждый год куда-то ухожу, мне, чем глуше, тем лучше. Но я не представляю, как на Охотское море можно добраться даже летом, кроме как самолетом. А они же ходили и как-то добирались. Это были какие-то другие люди, мы так уже не умеем.
– Кстати, поделюсь своим мнением. Я казаков прежних времен воспринимаю как титанов, на которых мы можем равняться, но никогда не достигнем их величия.
– Совершенно с вами согласен.
Скромный пантеон и никакого Ханжонкова
– Александр Анатольевич, у донских казаков, да и у кубанских, есть свои пантеоны славы, возможно, умозрительные, но это целый перечень выдающихся и знаменитых героев. А вот амурские казаки, кого бы из них вы включили бы в воображаемый хит-парад всех времен?
– У нас есть, например, Леонид Волков, поэт и казак, погибший в 1900 году. Или, скажем, сотник Дмитрий Пешков, который прошел на коне от Благовещенска до Петербурга.
– О Пешкове я целый цикл статей написал. А здесь, в Благовещенске, первым делом отправился в кафедральный собор, молился у чудотворной Албазинской иконы Божией Матери "Слово плоть бысть", поклонился Святителю Иннокентию… Долго был в храме, потом вокруг бродил. Не бесцельно бродил, я знал, что неподалеку похоронен протоиерей Александр Сизой. Помолился на его могиле. И знаете, это был тот момент, когда история обретает осязаемую конкретику.
Когда Дмитрий Пешков выезжал в свое беспрецедентное путешествие из Благовещенска в Санкт-Петербург, его напутствовал и благословил именно отец Александр. А когда отец Александр преставился, казак-поэт Леонид Волков в 1894 году написал стихотворение его памяти:
Безыскусственны речи простые твои,
Но видны в них: наглядность примера,
Неподдельное чувство горячей любви
И в Творца беспредельная вера.
Молодой, полный сил, ты приехал сюда
Проповедовать вечное слово,
И положено много тобою труда
В этом крае во имя Христово,
Из амурских героев, что вел Муравьев,
Проводил ты уж многих в могилы,
И телесный недуг, и десятки годов
Расшатали железные силы.
На покое теперь доживая свой век,
Вспоминаешь ты прежние драмы,
Как боролся с природой в тайге человек,
Воздвигалися первые храмы.
И глядишь, умиляясь открытой душой,
Орошаясь невольно слезами,
Как над городом блещут вечерней зарей
Купола золотыми крестами.
Стихотворение посвящено памяти священника, но в нем спрессовано подана история освоения Приамурского края, ее героика и жертвенность, отдана дань уважения всем первопроходцам.

Казак, конь и путеводный клубочек маршрута из Благовещенска в Санкт-Петербург. Современное видение подвига амурской сотни Дмитрия Пешкова
© Руслан Мармазов
– У нас есть памятник казакам-первопроходцам. Они высадились на берегу Амура, стали готовить плацдарм, ставить склады, ожидая следующие волны поселенцев. В первую же зиму многие из них погибли, так что для нас это священное место, как и Албазинский острог. У памятника казакам мы проводим особо торжественные мероприятия, верстаем в казаки, там зачитывается клятва… Все это, конечно же, в присутствии батюшки, атаманов, стариков.
– Я когда шел к вам на встречу, увидел на Доме народного творчества табличку "ГИТИС". Это что, филиал у вас?
– Он находится только в стадии организации.
– Жаль, а то у меня есть вопрос. Впрочем, он больше не театральный, а кинематографический, но тем не менее. У Амурского региона потрясающая героическая история. Что никазачья экспедиция, что ниличность, что низавоевание – грандиозные сюжеты, драмы, трагедии, триумфы. Но кинематограф, а он все еще является для нас немаловажным искусством, уделял этим краям крайне скромное внимание. Есть, правда, "Даурия"…
– Да, очень известный фильм.
– Я бы сказал, дальневосточный "Тихий Дон". Есть лента с Брониславом Бронудковым…
– "Казачья застава".
– И все! Почему так?
– Сложно сказать. Наверное, потому что у нас здесь живет очень мало людей, на самом-то деле. На всю Амурскую область – 700 тысяч жителей, пусть, 750. А через Амур у нас китайский город Хэйхэ – уже 1 миллион 200 тысяч...
– Зато площадь больше, чем у Германии и почти такая же, как у Японии.
– А плотность расселения низкая у нас.
– То есть получается, с Дона вышел, да, хотя бы и отец русского кинематографа Александр Ханжонков, донской казак. Так донцам как бы и карты в руки? А среди амурских казаков не нашлось кинематографистов, вот и нет фильмов?
– Знаете, у людей с запада больше энергии.
Как казак из Донбасса воспитывал амурских детей
– Под западом вы ведь понимаете европейскую часть России, так?
– Конечно. Был у нас парень из Авдеевки, казак. И там он тоже был в казачестве. Когда начались проблемы, он воевал еще в 2014 году. Потом сюда с семьей приехал...
– Авдеевка – это, которая в Донбассе, в ДНР?
– Да-да, оттуда. И очень у этого парня все хорошо получалось. Занимался с детьми, проводил по несколько мероприятий в день. Он отлично понимал, что надо сейчас детей воспитывать, иначе потом поздно будет. Мы с ним дружили, вместе работали, очень активно. Но потом он погиб на СВО… Энергия у него была немножко другая. Мы тут живем более спокойно.
– Как звали героя?
– Артем Евдокимов.
– Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, убиенного воина Артемия и прости ему вся согрешения вольная и невольная, и даруй ему Царствие Небесное. Аминь.
– У него двое ребятишек осталось. Они активные, боевые, фланкировкой занимались, с конями любили возиться. Артем организовал у нас казачий бокс, учкур-фенсинг, фланкировку… И пошло дело, пошло. Все держалось на его энергетике. Теперь нам без него, конечно, трудновато. А в то время, пожалуй, мы были одной из лучших молодежных организаций. Сейчас-то уже и в Еврейке хорошо это направление развивается, и на Сахалине тоже, со своими особенностями…
– Простите, вы сказали, в Еврейке?
– В Еврейке – в Еврейской автономной области.
– Класс! Мой друг и брат во Христе и во казачестве, отец Георгий из Биробиджана, которого мы с вами в беседе уже второй раз вспоминаем, - настоятель Свято-Никольского казачьего храма. Так вот, находится он на улице Шолом-Алейхема. Я когда впервые услышал это внезапное сочетание, подпрыгнул на месте. Надо же такое! Сподобит же Господь…
– Ну мы над ними подшучиваем, конечно, над соседями нашими. Беззлобно, разумеется.
Реакция иностранной разведки
– А куда же без этого? Казачество – это пестрое разнообразие и позитивный настрой. Кстати, о разнообразии… В Гражданскую войну многие амурские казаки, кто не погиб, ушли за кордон. Причем направление было – Харбин, Шанхай, Австралия. Там и потомки, наверняка, остались. Есть у вас какие-то контакты с ними?
– Лично у меня постоянных контактов нет. Но как-то я попытался найти казаков в Австралии. У меня там дядька нянчит внуков. Написал ему письмо в одном из мессенджеров. И что вы думаете? Сразу к нам сюда прислали иностранных корреспондентов.
– Из какого издания?
– "Нью-Йорк Таймс". Пытались у меня взять интервью. То есть там, за рубежом, разведка работает очень серьезно.
– Ничего себе поворот сюжета. И что же, встретились вы с корреспондентами?
– Встретился, поговорил. Они мне коварные вопросы задавали, об отношениях с Китаем и так далее. Я им ответил так, знаете ли, аккуратно, чтобы сильно не обрадовать чем-то. Пофоткали меня, информацию собрали. И это все из одного только моего сообщения, дескать, есть ли у вас казаки, дайте мне их контакты. Ведь как быстро среагировали, удивительно даже.
– А статья-то вышла?
– Не видел. Но у корреспондента этого, который приезжал, посмотрел несколько материалов. Ничего хорошего от него ждать не приходится, настроен против России.

Атаман Тюрин врага чует издали и берет на карандаш
© Амурское окружное казачье общество
– Александр Анатольевич, а вы ведь, помимо работы в формате Всероссийского казачьего общества, входите и в Союз казаков-воинов России и зарубежья?
– Да, я руководитель регионального отдела. Вы же знаете, в эту организацию входят многие казаки, проживающие за пределами России. На круг приезжают из Германии, Киргизии, Казахстана, других стран. Вот с ним я плотно общаюсь.
– И как получается совмещать деятельность в двух схожих, но все-таки разных организациях?
– Я сделал это, для того чтобы не было никаких конфликтов интересов. В 2013 году казачество у нас распалось на два лагеря, которые между собой потом долго конфликтовали. 10 лет ушло, чтобы собрать единую команду. И я не хочу этого терять.
Руслан Мармазов

Казачья кубанка и универсальный кокошник. Образцы традиционной русской одежды в экспозиции Дома российско-китайской дружбы. Благовещенск
© Руслан Мармазов





