Некоторые историки, да и любители считать деньги в чужом кармане тоже, полагают, что восхождение на трон Николая II, а именно – коронационные мероприятия, обошлись казне в баснословные 100 миллионов полновесных, обеспеченных золотом рублей. Сумма настолько значительна, что ее с чем-то и сравнить тяжело.
Можно, конечно, сказать, что на момент событий 130-летней давности в мае 1896 года в России фунт (примерно 400 граммов) хлеба стоил 2–3 копейки, а столько же говядины – 11–15 копеек. Но и это не дает наглядной картинки. Это же попытка сопоставить совсем уж несоизмеримые вещи.
Священное коронование было событием колоссального политического, культурного, да какого угодно, значения. Это была визитная карточка империи. А монарх, хозяин земли русской и помазанник Божий, сам решал, на что и сколько ему потратить. Так, во всяком случае, было заведено в прежние времена.
Другое дело, что царь жгуче желал, и это было во всех смыслах естественным стремлением, потрясти возможностями России всю остальную планету. Но еще важнее было первое благоприятное впечатление, произведенное правителем на своих подданных. Особенно важно это было в ситуации, когда было с кем и с чем сравнивать. Предыдущий-то император Александр III, папенька взошедшего на трон Николая II, остался в народной памяти как очень крутой успешный правитель. Враги же его запомнили несокрушимым противником, которому для подтверждения своей непобедимости и воевать-то было вовсе не обязательно.
На поддержание фамильного реноме в начале нового царствования денег жалеть было грешно.
Примерно такими, хотя и не только ими, понятно, обстоятельствами и определялся космический размах Коронации-1896. Наш портал уже пытался обозначить шикарный уровень этого события в паре предыдущих материалов на заданную тему. Теперь дополним картинку еще несколькими штрихами, сколь любопытными, столь и показательными. И все, как у нас водится, с легким акцентом на казачьи реалии.
Радость без отрыва от куреня
Лицезреть восхождение на трон нового царя, по служебной надобности или в качестве почетного гостя, хотели все без исключения казаки. Тут и спорить нечего. Но возможность такую имели лишь избранные. Большинство же обитателей казачьих регионов смогли ощутить свою причастность к историческому событию без отрыва от родных куреней.
Грамотная публика могла внимательно следить за коронационными событиями в Москве, да и в других городах и весях, по газетам. Малограмотная или вовсе дремучая – довольствовалась пересказами более просвещенных соседей и слухами, которые порой были куда сенсационней действительности.
Василий Немирович-Данченко, популярный публицист XIX века, на мнение которого мы нередко и с радостью ссылаемся, пророчил: коронация-де на полтора месяца перекроет в прессе все остальные темы. И он оказался прав. Ошибся только в сроках. Не полтора, а все три месяца, если не больше, российские газеты наперебой публиковали всевозможные нюансы церемонии, описывали события, за ней последовавшие, со всех возможных ракурсов, нахваливали царские милости, обвалившиеся на подданных российской короны, как из рога изобилия.
Благо, питерских, московских, провинциальных, зарубежных журналистов было аккредитовано небывалое множество. Причем императорская пресс-служба (называлась она красиво – Бюро корреспондентов, руководитель – управляющий канцелярией министра двора действительный статский советник Василий Кривенко) довольно ловко, но и жестко регулировала потоки пишущей, снимающей, рисующей братии.
На каждую околокоронационную акцию были изготовлены свои пропуска, билеты, допуски, жетоны. Например, такие: "Жетон представляет маленький золотой плоский овал, на котором с одной стороны лира, а с другой – корона и кругом надпись: "Петровский дворец. 8.V.1896".
1/3
Аккредитации, удостоверения, жетоны на различные коронационные мероприятия мая 1896 года в Москве
Из "Коронационного сборника", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
2/3
Аккредитации, удостоверения, жетоны на различные коронационные мероприятия мая 1896 года в Москве
Из "Коронационного сборника", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
3/3
Аккредитации, удостоверения, жетоны на различные коронационные мероприятия мая 1896 года в Москве
Из "Коронационного сборника", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
Был у Бюро корреспондентов и свой офис в Москве на Петровке:
"За решеткой довольно обширный двор и двухэтажный дом. День и ночь на дворе стоит десяток-другой пролеток и колясок корреспондентов. Швейцарская с несколькими ливрейными лакеями и курьерами, быстро запоминающими фамилии посетителей. Большой зал самого бюро уставлен столами, покрытыми зеленым сукном и снабженными лампами, чернильницами, перьями, бумагой, конвертами и проч. Все это к услугам корреспондентов. Очень многие из них тут и занимаются постоянно. Следующая комната большая, богато меблированная гостиная, в которой безостановочно идут беседы между корреспондентами и чиновниками… Они разделили между собой группы русских и иностранных корреспондентов и предупредительно сообщают им все сведения".
Многое в движении информационных потоков было ново и для самих русских журналистов. Некоторые передовые подходы к производственному процессу потрясали. Об одном из них, связанном с деятельностью пары американских корреспондентов, эмоционально писал в "Ниве" все тот же Немирович-Данченко:
"Мне сказали, повторили и подтвердили, что эти два лица дают сведения о коронации в… Нет, не могу написать… Цифра так невероятно велика, что поверить ей нет никакой возможности: в 7000 газет! 7 тысяч газет!! Продаю, за что купил. Один из чиновников, и именно заведующий иностранными корреспондентами, сказал мне – 17 тысяч. Но этого слуха я даже не предлагаю вам. Но ведь и 7000 достаточно. Денег тратят эти лица несметное количество. Телеграмма в 2 тысячи слов – это для них самое пустое дело, о котором не стоит и разговаривать".
Телеграф – вот, что позволяло стремительно передавать журналистскую информацию с места в редакцию. Оперативность достигалась невероятная, с поправкой на общую неспешность XIX века, разумеется.
Случались, правда, и досадные технологические сбои. Это цитата из "Петербургской газеты": "Вот ходит унылый корреспондент одного иностранного телеграфного агентства: ему только возвратили громадную посланную им телеграмму, написанную карандашом, – он должен переписать ее чернилами". Профессиональная грусть иноземного журналиста легко объяснима.
И закордонные, и отечественные СМИ потрудились на коронации изрядно. Было даже несколько изданий, специализирующихся исключительно на этом событии, – "Известия о коронационных торжествах", "Дни священного коронования". Но с массовым читателем работали, конечно, не они, а общественно-политические газеты. Причем чаще – местные.
Привет от старого режима
Донское казачество, для примера скажем, черпало московские новости из локальных изданий. Среди них совсем не последнее место занимала газета "Приазовский край" с редакцией на улице Большой Садовой в Ростове-на-Дону и достаточно демократичным стилем подачи материалов.
Оттуда народ, скажем, узнавал о самом натуральном обвале орденов и званий на видных представителей казачества, которыми новый император отмечал свое восхождение на престол.
Так, орден Святого Владимира I степени получил наказной атаман Войска Донского князь Святополк-Мирский, бриллиантовые знаки ордена Александра Невского – начальник главного управления казачьих войск Бунаков, а орден Белого Орла – помощник Бунакова Нарбут.
Некоторые поздравительные телеграммы за подписью нового императора приводились дословно. Их слог сегодня умиляет, что ли. Во всяком случае, выглядит он мягким, антикварным, старорежимным:
"Нашему генерал-адъютанту, командующему войсками кавказского военного округа, главнокомандующем гражданскою частью на Кавказе и Войсковому наказному атаману кавказских казачьих войск, генералу от кавалерии Сергею Шереметеву.
Во внимание к отлично-усердной службе вашей и в знак особого Нашего к вам благоговения за ваши заботы и труды по устройству вверенного вам края, равно как и усовершенствованию подчиненных вам войск регулярных и казачьих, Всемилостивейше пожаловали Мы вас кавалером Императорского ордена Нашего Святого равноапостольного князя Владимира первой степени, коего знаки, при сем препровождая, повелеваем вам возложить на себя и носить по установлению.
Пребываю к вам Императорскою милостию Нашей благосклонным".
Особой ценности телеграммам придавала пометка: "На подлинных Собственною Его Императорского Величества рукою написано: "Николай"".
А что послание датировано непосредственно днем коронации – это было совсем уж роскошно.
Медаль с профилем Николая II, отчеканенная по случаю коронации, была вплетена в орнамент при оформлении "Коронационного сборника" . Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
Настоящие полковники и будущие святые
На волне коронационных царских милостей в полковники были произведены смотритель рыбных ловель на Дону Шаров и помощник начальника Кубанского войска Копанев. Ордена Святой Анны I степени были пожалованы атаману Усть-Медведицкого округа Пономареву и помощнику начальника Кубанской области Яцкевичу. Ордена Святого Станислава I степени навесили на мундиры атаманы Донецкого округа Греков и Темрюковского округа Родзевич. И так далее, так далее, так далее…
Перечни казачьих офицеров, чьи награждения, несомненно, заслуженные, были приурочены к священному коронованию, занимали целые газетные полосы.
Не было обойдено вниманием и духовенство казачьих регионов. Скажем, орден Святого Владимира IV степени был пожалован кафедральному протоиерею Новочеркасска Федорову, а орден Святой Анны II степени священнику Новочеркасского кафедрального собора Кратирову.
Из общей череды награжденных мы, люди XXI века, по-особому воспринимаем такую строку:
"Отец Иоанн Кронштадтский Всемилостивейше сопричастен к ордену Анны 1-й степени".
Подумайте только, причисленный в будущем к лику святых страстотерпцев царь Николай II наградил орденом прославленного в будущем Русской православной церковью в лике святых праведных Иоанна Кронштадтского. Неисповедимы пути Господни и на земле, и на небе…
Икона с изображением Святых Царственных Страстотерпцев в храме Христа Спасителя. Москва. XXI век
© РИА Новости / Павел Бедняков
У Кубанского и Терского казачьих войск был свой повод для радости. Туда поступила депеша за подписью военного министра Ванновского, содержание которой было обнародовано в прессе:
"Государю Императору благоугодно было утвердить мнение государственного совета о производстве дополнительных пенсий генералам, штаб-офицерам и классным чиновникам Кубанского и Терского казачьих войск на тех же основаниях и в тех же размерах, кои установлены для соответствующих чинов Донского Войска".
От мариупольского "ура" до берлинского "hoch"
Печатные издания пестрели сообщениями о молебнах и светских торжествах по случаю коронации в самых разных точках Российской империи, да и планеты тоже. Вот только некоторые из них.
"Мариуполь. По исполнении народного гимна, огромная масса народа долго оглашала воздух восторженными кликами "ура". Картина была грандиозная. Вечером город был великолепно иллюминирован, особенно присутственные места и здания должностных лиц, отделение Азовского-Донского коммерческого банка и дома некоторых граждан. Народный гимн, исполненный в заключение факельного шествия гимназическим оркестром, вызвал всеобщий энтузиазм. Центральные улицы были переполнены ликующим народом. Такого грандиозного торжества и великолепного празднования в Мариуполе еще не было".
"Макеевский рудник А.В.Маркова (Таганрогский округ). В День священного коронования Их Императорских Величеств администрация рудника устроила рабочим обед, причем каждому из них было подарено по кружке и по платку, приказчикам и десятским – по фарфорому кубку. Кружки и кубки дарились перед обедом, наполненные водкою. После обеда, который прошел очень оживленно, шахтеры, выбрав из своей среды в командиры отставных солдат, построились в фронт и затем устроили шествие мимо квартиры владельца рудника А.В.Маркова, в знак благодарности за подарки и угощение".
"Одесса. Народные гуляния открыты в городских садах, на Куликовом поле и на окраинах города. Вечером в театрах состоялись даровые представления. Блестящая иллюминация".
"Севастополь. После молебствия и парада, в котором приняли участие французские моряки, состоялось народное гулянье".
"Киев. Особым великолепием отличалось служение в Софийском кафедральном соборе, переполненном молящимися. По получении известия о совершении коронования состоялось молебствие на Софийской площади, затем блестящий парад. В течение дня роздано 12 тысяч бесплатных обедов".
"Варшава. Город представляет пеструю картину. Здания украшены транспарантами, вензелями и флагами, частные дома – коврами и зеленью. Жители – на улицах. Площадь народных увеселений переполнена. Везде вензеля "Боже, царя храни"".
"Гельсингфорс. Город великолепно убран. Все магазины и промышленные заведения закрыты. Улицы наполнены массами народа в праздничных нарядах. Во всех церквях состоялось богослужение. В парках играют хоры музыки. Город блистательно иллюминирован".
"Кронштадт. Вечером рейды представляли собой волшебную картину. Английские, американские и русские суда залиты электрическим светом. В городе горела роскошная иллюминация".
Роскошная иллюминация в Москве по случаю Святого священного коронования.
Алесандр Бенуа. "Коронационный сборник", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
"Рига. Устроен венецианский праздник. Оба берега Двины и мосты блистательно иллюминированы. На дамбе сожжен фейерверк".
"Батум. Город утопает в лаврах, рододендронах и флагах. Масса триумфальных арок… Все население Батума без различия национальностей выражает неподдельную радость и восторг, подъем духа необыкновенный".
"Берлин. Император был в мундире гренадерского имени императора Александра II полка, в Андреевской ленте. По окончании сказанной на параде речи, император Вильгельм провозгласил "hoch" в честь русской императорской четы".
"Копенгаген. Состоялось в церкви русской миссии богослужение, на котором присутствовала королевская чета и наследная принцесса".
"Париж представлял весьма оживленную картину. Несколько общественных зданий и частных заведений иллюминировано. На бульварах гуляли толпы народа. Получены из провинции телеграммы о новых франко-русских манифестациях… Муниципалитеты вотируют адресы царю".
Повергнуть чувства к стопам императора
В области Войска Донского, эпицентром коронационного праздника, похоже, был Ростов-на-Дону. Нет, в Таганроге, в Новочеркасске и по станицам тоже имперское событие отмечалось широко и красиво. Но самый богатый торговый центр региона выделялся своими возможностями, конвертированными в звонкие акции. Во всяком случае, такое впечатление складывается после чтения репортажей 130-летней давности.
"По окончании парада войск заступающий место городского головы А.Л.Мордовцев пригласил начальствующих и должностных лиц, а также господ офицеров откушать в зале городских общественных учреждений хлеб-соль и выпить здравицу за долголетие Их Императорских Величеств".
"В 1 час дня в помещении городской управы состоялось экстренное заседание городской думы под председательством А.Л.Мордовцева. Гласные думы, выслушав сообщение от заступающего место городского головы о высокоторжественном событии Св. Коронования, единодушно постановили послать телеграмму его сиятельству господину войсковому наказному атаману Войска Донского с просьбой повергнуть к стопам Их Императорских Величеств верноподданические чувства беспредельной любви и преданности ростовской городской думы".
"На мачтах взвились флаги, загремела музыка, завертелись карусели и взоры всех устремились на открытую эстраду, где рассказчики, куплетисты и гимнасты начали давать свои представления… Тут же было расставлено несколько матч для лазанья на призы. По ним то и дело поднимались охотники, соблазняемые прикрепленными к верхушкам мачт часами, костюмами, сапогам и проч. Состязание по бегу в мешках, устроенное на длинном помосте, также привлекло всеобщее внимание. Дети развлекались катанием на каруселях, кукольными комедиями, и массами истребляли разные лакомства, апельсины, в особенности мороженое, продавцы которого буквально осаждались армией детворы. Было довольно жарко, и вода бралась с бою".
"В дешевой столовой Александровского благотворительного общества вчера были отпущены бесплатные обеды более чем пятистам беднякам. Обед состоял из пирогов, борща с большим куском мяса и гречневой каши с маслом".
"В циклодроме две тысячи рабочих с фабрики В.И.Асмолова праздновали вчера в товарищеском кругу торжество священного коронования… На обширной арене циклодрома были расставлены полукругом столы, на которых помещалась разнообразная закуска; по краям полукруга стояли две грандиозные бочки с пивом, а посредине красовались бочки с водкой, красным вином и медом".
Для пояснения скажем, что циклодром – это велотрек. В Ростове его использовали, как видим, не только во славу спорта.
Несметная толпа во время народных гуляний на Ходынском поле в Москве.
"Коронационный сборник", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
"В последний день коронационных празднеств на балконе дома Н.И.Чурилина (Купец 1-й гильдии, почетный гражданин Ростова. – Прим. авт.) был установлен экран, на котором при помощи волшебного фонаря показывались портреты Их Императорских Величеств… и несколько картин исторического содержания".
Где-то картины световые, а где-то и гольды неграмотные
Вот в городе Азов торжества стартовали с получением телеграммы от помощника наказного атамана Войска Донского, мол, все, коронация состоялась – начинайте праздновать.
Как полагается, были отслужены молебны, грянули оркестры, по овеянному казачьей славой городу покатились народные гуляния. В Москву полетели поздравительные телеграммы, которые, по мнению азовцев, должен был "повергнуть к стопам Их Величеств" находившийся в непосредственной близости от нового царя донской атаман князь Святополк-Мирский.
Но в Азове была и своя изюминка. Не в сам день коронации, разумеется, а несколько погодя, сюда было доставлена для демонстрации народу "галерея световых картин, иллюстрирующих московские торжества коронования".
100 кадров, запечатлевших Высочайший въезд в Москву, само помазание на царство Николая II, императорские регалии, короны Михаила Федоровича, виды Грановитой палаты, Успенского собора и прочие диковины, были исполнены по заказу комиссии по устройству коронационных празднеств в Москве.
Демонстрировать все это великолепие был отправлен специально обученный человек с соответствующим электрическим аппаратом. Высокий идейный и технический уровень организации процесса подчеркивал прогрессивность подхода к массовым мероприятиям в Азове. Это как минимум.
Расписание коронационных торжеств. Журнал "Нива" №17 от 27 апреля 1896 года
© Общественное достояние
Случались в империи и мероприятия, вроде бы и приуроченные к коронации, но, по сути, имевшие к ней самое поверхностное касательство. Скажем, французская колония в российской столице, "желая увековечить священное коронование государя императора Николая Александровича, проектирует устроить приют в Петербурге для французских граждан, лишенных возможности трудиться".
Или вот интересное решение: "По инициативе баронессы Фредерикс открыта при тобольской каторжной тюрьме первая в Сибири библиотека для арестантского чтения".
А в Хабаровске городское китайское общество "в ознаменование Св. Коронования постановило учредить народную бесплатную читальню для инородческого городского населения – китайцев, японцев, корейцев и гольдов".
Если что, гольды – это нанайцы.
На чужой борщок не разевай роток
Так всегда было и всегда будет: простого читателя жутко интересовали подробности из жизни бомонда. В данном случае, коронационные ВИП-мероприятия для самых-самых избранных.
Вот, например, что узнали жители области Войска Донского из своих газет об императорской трапезе сразу после церемонии венчания на царство:
"Подавали суп рассольник, борщок, стерляди, барашек, фазаны, каплуны, спаржу, фрукты и вина".
Может быть, СМИ об этом и не сообщали, но мы-то с вами знаем, опираясь на "Коронационный сборник", что тосты на банкете в Грановитой палате Кремля были жестко регламентированы и звучало их всего 5. За здоровье императора Николая Александровича пили за рыбой, здравица в честь вдовствующей императрицы-матери Марии Федоровны звучала за барашком, тост за действующую императрицу был произнесен за холодным заливным из фазанов, весь императорский двор вспомнили добрым словом за жарким, а в завершение, за сладким, выразили почтение духовенству и всем верноподданным российской короны.
На следующий после коронации день в московском Большом театре состоялся парадный спектакль. Описанию зала пресса уделила внимания никак не меньше, чем сценическому действу. Скажем, читатели донской газеты "Приазовский край" вникали в рассадку зрителей, среди которых не было случайных людей:
"В первых двух рядах кресел сидели министры и андреевские кавалеры. Последующие ряды, до последнего включительно, занимали ордена Александра Невского кавалеры. Партер был занят генералами. Места за креслами – придворными чинами. Бельэтаж занимали дипломаты с семействами. Между ними был Ли-Хунг-Чанг (Влиятельный сановник Цинской империи, к его визиту в Москве на Мясницкой был оформлен в китайском стиле чайный магазин, таковым он остается и по сей день. – Прим. авт.) и японское посольство. В первом ряду сидел эмир бухарский, хан хивинский и корейцы, во втором – предводители дворянства, в третьем – военные и представители губернских управ, в четвертом – городские головы и представители земств, а также азиатские делегации. Выше находились депутации от городских обществ и сел. Императорская ложа была расширена прибавлением к ней четырех соседних".
Императорская ложа во время гала-концерта по случаю Святого священного коронования Николая II.
"Коронационный сборник", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
По сведениям журнала "Нива", опубликованным на ее страницах в №19 за 1896 год, расширенная царская ложа вмещала в себя 63 человека. Кроме того, издание сообщало следующие щекочущие нервы обывателей данные:
"Несмотря на громадное помещение Большого театра, попадут на спектакль gala, разумеется, только высшие чины. Театры ремонтированы еще с осени. На них затрачены громадные деньги. Если верить слухам, то одно убранство Царского фойе живыми цветами, привезенными из Ниццы на один спектакль, будет стоить около 50 000 рублей. Для спектакля заказаны особенные афиши, которые обойдутся дирекции в 12 000 рублей. В ту же цифру обойдется иллюминация двух театров в течение трех вечеров".
Давали, кстати, в главный театральный вечер коронации постановку "Жизнь за царя". Причем оркестр был снабжен уникальными винтажными музыкальными инструментами – медными рогами времен Екатерины Великой.
Казачьи будни: бал в Кремле и похищение невесты
"23 мая в Александровском зале Кремлевского дворца состоялся бал, на который было приглашено 3100 человек, – писали "Русские Ведомости". – Трудно представить себе более разнообразный калейдоскоп избранной парадной публики. Всевозможные формы военных русских и иностранных, красные бальные мундиры кавалергардов и конногвардейцев, гусар, конвойцев и лейб-казаков, белые – кирасир, синие – атаманцев, расшитые золотом придворные мундиры и серебром мундиры чинов министерства иностранных дел, зашитые золотом красные мундиры сенаторов, масса дворянских и чиновничьих расшитых воротников, блеск лент, орденов и военных густых и маленьких эполет".
А пока знать веселилась, кому-то надо было и за порядком присматривать. На описанном абзацем выше кремлевском балу можно было плясать спокойно, ведь на часах стояли гвардейцы Уральской казачьей сотни.
Меню приема в Кремле 23 мая 1896 года. "Коронационный сборник", Санкт-Петербург, 1899
© Общественное достояние
Отдельным пунктом, пусть и не внесенным в перечень официальных коронационных торжеств, значилась джигитовка казаков Собственного Его Императорского Величества конвоя. Это изысканное зрелище было предложено исключительно высоким иностранным гостям.
Цитируем по репортажу "Приазовского края" №140 за 1896 год:
"На Ходынском поле две свободные от служебного наряда сотни – кубанская и терская – выстроились между трибунами и Всесвятской рощей, причем место джигитовки было ограждено двумя линиями пеших казаков. С очевидным интересом ожидали иностранцы этого невиданного зрелища, полного лихости и отваги. Два полковника французской службы подошли к смешанным еще сотням, прося показать им казачью лошадь с ее снаряжением. Тут же, сев на лошадь, французские драгуны выразили свое удивление, что просто казацкое седло могло предоставить столько удобств для кавалериста…
Взор не успевал следить за теми переменами, которые происходили в этой скачке. Там лихо несся казак, нагнувшись через седло и доставая с земли шапки. Там несся другой, стоя в седле и в тоже время метко стреляя в цель. Далее казак попеременно соскакивал с лошади и, подобно каучуковому мячу, мелькал под лошадью. Вот понеслись целые группы казаков, изображавшие бытовые картинки из кавказской жизни: увоз пленных, похищение раненых и отчаянную борьбу трех и более всадников на двух рядом мчавшихся конях, и проч.
Были в этой группе и всадники, стоявшие головою в седле и, не теряя положения, несшиеся полным карьером. В заключение пронеслась большая группа, изображавшая увоз горской невесты и погоню за ней. Здесь особенно широко развернулась бесшабашная лихость и безумная отвага кавказского джигита".
Картина Гуго Бакмансона "Император Николай II в форме лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка на фоне полковых казарм" (1896) на выставке "Казачья гвардия - гордость Российской империи" в Государственном историческом музее в Москве
© РИА Новости / Сергей Пятаков
Бонусом к невероятном зрелищу стало выступление песенников и "трудные кавказские танцы на носках и с отточенными кинжалами".
Закордонные гости, понятное дело, впали в полнейший восторг от казачьего шоу, горячо благодарили конвойцев. А те вскочили на коней и с песнями отправились в Москву, довольные хорошо исполненной службой.
Осколки Российской империи
Сколько бы торжество ни длилось, но всегда наступает момент перейти к занятиям более прозаичным.
Царь отправился в Санкт-Петербург управлять империей, пытаться, по силе возможностей, маневрировать среди цунами мировой политики, нести свой крест. Казаки продолжили исконные занятия, доставшиеся им от отцов-дедов: Родину защищали.
На газетных страницах вести из дворцовых паркетных залов уступили место репортажам о насущных вопросах, житейских проблемах. Причем царские указы о призыве под воинские знамена казаков, которым пришло время служить, совершенно не диссонировали с недавними еще восхищенными отчетами о коронационных затеях.
Царь Николай II правил Россией более 20 лет. Что-то у него получалось хорошо, что-то не слишком… Но концовка биографии и его, и его семьи получилась катастрофической. Империя рухнула, придавив своими осколками миллионы жизней и судеб. Надо же, а так красиво все начиналось…
Памятник Николаю II на Аллее правителей в Петроверигском переулке в Москве
© Михаил Воскресенский
Казачество тоже изрядно помяло и изломало обломками обвалившейся империи. Но оно выжило. И сейчас живет, служит Родине, как исстари повелось. Осталось ли нам сегодняшним еще что-то от имперского прошлого, кроме казачества? Пожалуй, да. Причем больше, чем может показаться. Только это уже тема для других размышлений.
Руслан Мармазов
