"Как же я вам завидую!" – такой эмоциональной и совершенно искренней была реакция водителя такси Алексея, лихо доставившего меня из Новочеркасска в станицу... Российское казачество, 29.06.2026
"Как же я вам завидую!" – такой эмоциональной и совершенно искренней была реакция водителя такси Алексея, лихо доставившего меня из Новочеркасска в станицу Старочеркасскую, когда он узнал, что я в этих местах буду впервые. Он-то сам туда наведывался неоднократно, в разные времена, и по всяким поводам: все видел, все знает. Вот и позавидовал, по-доброму, разумеется, моим предстоящим дебютным и, вне всякого сомнения, сочным и запоминающимся впечатлениям."Да я и сам себе немножко завидую", – не стал кокетничать я. А что? И завидую. Снова-таки, по-белому. Ведь столько об этих краях читано в исторической литературе, столько нафантазировано, и вот, сподобил-таки Господь добраться до Староческасской, Черкасска Старого, просто Черкасска или, так даже красивее звучало когда-то, Черкасского городка, казачьей столицы былых времен. Одно дело представлять, что тут творилось в XVII, XVIII, начале XIX века, и совсем другое – примерить эпохальные события и отдельные нетривиальные судьбы, без которых исторический процесс пресен и тосклив, к конкретной местности.Не к карте даже, а к натуральному ландшафту, линии донского берега, улицам и крепостным сооружениям, храмам и куреням… Это ли не прекрасно? А вы еще сомневаетесь, надо ли мне завидовать…Литая история бесконечной войныТеперь Старочеркасская – одна из многих станиц Ростовской области. А когда-то этот, может, и невесть какой большой, зато невероятно боевой городок был и форпостом Русского мира на юге, и оплотом бесшабашной донской вольницы, и столицей казачества – по формальным признакам, а главное, по духу.Какие тут нешуточные страсти кипели, какие могучие геополитические вопросы решались, сколько молодцов головы свои буйные сложили, защищая Черкасск, а уж сколько супостатов под его стенами полегло, чтобы другим неповадно было – это ведь представить только: кровь в жилах стынет и холодок по спине пробегает, невзирая на летний степной зной."Пушки в сторону Дона смотрят, а за ним уже Турция была", – буднично поясняют местные жители, указывая на битые временем трофейные артиллерийские стволы, живописно расположенные на Даниловском бастионе, названном так в честь крутого атамана XVIII века Данилы Ефремова.Бастион, понятно, новодел: стилизованная, заточенная под туристов локация, зато точно на месте старинного подлинника. Но наглядное пособие получилось – на загляденье.Первым делом любознательный путник самими пушками залюбуется. Это уж как водится! Людям, не нюхавшим пороха, всякие военные штуки очень нравятся. Нюхавшим – нравятся во много крат больше. Пушки подлинные, дышащие уже не картечью и ядрами, понятно, но нашей огненной историей. Бастион ощетинился шестью из восьмидесяти боевых артиллерийских стволов, в свое время доставленные сюда казаками из взятого ими турецкого Азова.Еще пара пушек из той же трофейной партии стоит неподалеку, у подножия шатровой колокольни войскового Воскресенского собора.Кроме того, на Даниловском бастионе есть стильные литые таблички, посвященные упомянутому уже атаману Ефремову, расстановке фортификационных объектов в Черкасской крепости, а еще своеобразная хронологическая линейка, посвященная пяти казачьим столицам.Именно столько у донцов в разные времена было главных их центров принятия решений. Причем зубрить не надо – довольно один раз взглянуть, и уже не забудешь до скончания века:• Раздорский городок. 1571–1620.• Монастырский городок. 1620–1637.• Азов. 1637–1642.• Черкасск. 1644–1805.• Новочеркасск. С 1805.Вот, если угодно, кратчайшая история донской столицы в названиях и датах. Славные вехи казачьей истории, рекомендованные для изучения школьникам всех возрастов и студентам всех специальностей, а равно и вышедшему из учебного состояния населению.Но главное в таких местах – даже не буквицы с цифрами, высокохудожественно отлитые в металле. Хотя и они важны и по-своему прекрасны. Основное: тут пронзительно ясно понимаешь, каково это было казакам – стоять щитом перед шквалом басурманской напасти. Это теперь нам кажется, что Турция где-то далеко, да и вообще она – чистый курорт, сплошная Анталия с Белеком, "все включено", дискотеки, пахлава медовая и барахолка сувенирной продукции. Наши предки имели основания полагать совершенно иначе.Не окажись на пути у той, прежней, завоевательской и кровожадной Турции Черкасска, торчащего, буквально, костью в горле или гвоздем в ее мягких тканях, – османы разлились бы с одного берега Дона на другой, и кто его знает, куда еще вглубь территории русских жизненных интересов покатилась бы их волна.Собственно, в виде иррегулярных набегов и систематических изнурительных войн этот процесс и наблюдался многие века. Пока император Петр Алексеевич, оттолкнувшись веслом от Черкасска, не взял Азов. А потом императрица Екатерина II сообщила османам громко и отчетливо в самые уши: "Крым – наш!" Причем, сонм ее талантливых военачальников подхватил это хором, а солдаты, матросы и казаки добавили свое решительное и всесокрушающее эхо: "Ура-а-а!" Долго толкались с турками на Кавказе, зачищали от них Балканы, отжимали Бессарабию, тянулись к Константинополю…Богатая, словом, и жесткая история с реками крови и напрочно пришитыми к имперской карте землями – Черкасск в этом совсем не простом процессе долго, целый 161 год, играл важнейшую роль.Каюк вам, гондолы!Кто не знает, вероятно, удивится, но станица Старочеркасская в полной мере соединилась с "большой землей" считаные годы тому назад. С материка была протянута полноценная автомобильная дорога, существенно облегчившая жизнь местному населению и туристическую доступность всем остальным. Раньше в эти края добраться можно было только паромом. Интересно, конечно, но только раз и для развлечения. А так – приключение на любителя. Зимой, когда Дон замерзает, станица становилась и вовсе затерянным мирком.Островное существование в какие-то времена давало свои важные плюсы при отражении атак неприятеля. Но наступили времена, когда прежние преимущества нивелировались объективными сезонными бедами. Разливавшийся Дон превращал Черкасск в некое подобие Венеции, только гораздо менее гламурное, без Дворца дожей и ажурных гондол, но с атаманским домом и выдолбленными из цельных стволов лодками – каюками.Прежние реалии накладывали существенный отпечаток на стиль жизни казаков, их быт. Например, двухэтажные дома-крепости, где первый уровень – хозяйственный, а только второй – жилой, причем они автономны друг от друга, – вполне узнаваемая донская архитектура. Вода поднялась – причаливай ко второму этажу и живи себе, пока река не войдет в берега.Среди диковин Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника, к сокровищам которому мы еще неоднократно вернемся, хранится таинственный на первый взгляд гвоздь с большой шляпкой. На ней написано: "1740 П.Г.В.Д." На поверку текст расшифровывается очень просто: дескать, в 1740 году "по сей гвоздь вода была".Гвоздь вбивали по кромку воды в церковную паперть. На память, можно сказать, чтобы потом сравнивать показатели паводков в другие годы.Вывозу не подлежитСобственно, постоянные игры природы и подтолкнули атамана Матвея Платова, самого знаменитого уроженца Черкасска, в 1805 году заложить новую столицу – Новочеркасск. И переселить туда – когда убеждением, а когда и нагайкой – большинство жителей обжитых, насиженных мест.Многие из них разбирали свои курени, перевозили в пятую столицу и там снова собирали. С одной стороны, трогательный знак привязанности к родному дому. Но, с другой, четкий хозяйский расчет. С лесом на Дону откровенно туго. Каменоломни тоже, знаете ли, не на каждом шагу. Откуда брать стройматериалы? Вот и дума…Оставшиеся на прежних своих местах капитальные строения, транспортировать которые было нелепо, да и не вполне реально, сегодня являются украшением станицы Старочеркасской. На них ориентируются православные паломники, всепроникающие туристы, да и просто праздные зеваки, которых степные ветры заносят в эти героические и благословенные Богом края.Вообще-то сегодняшняя станица Старочеркасская являет собой пеструю архитектурную смесь. Тут есть самые натуральные жемчужины церковной и светской застройки, датированные с XVII по ХХ век включительно.XXI век, надо полагать, только еще собирается с силами, чтобы оставить в назидание потомкам что-то значительное и броское.Пара храмов, как по мне, так просто-таки являются бесценными памятниками казачьей истории.Это, во-первых, великолепный войсковой Воскресенский собор. И дело даже не в том, что это первая каменная церковь на Дону (1706 год). Важнее, что с этим намоленным и наполненном многими смыслами зданием связана целая плеяда людей со страниц учебников истории: от Петра Великого и когорты казачьих атаманов во главе с Платовым до ворвавшегося навсегда в эпос бунтовщика и лихого малого Стеньки Разина.И, во-вторых, храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла (1750 год). В нем в 1753 году принял крещение младенчик, ставший затем легендой Дона и России, – Матвей Платов. Этого довольно, чтобы сделать место знаковым, а то и культовым.Из светских построек в Старочеркасской не выделяется даже, а затмевает собой все атаманский дворец, выстроенный в XVIII веке толковым и оборотистым представителем династии донских вожаков Данилой Ефремовым. Проект был разработан по образу и подобию подмосковных барских усадеб. Это не дом, а именно что настоящий дворец. Да, может быть, не царский и не королевский, но вполне себе атаманский. Строился он со всей возможной в этих казачьих широтах неброской изысканностью и посконной основательностью. Теперь в ефремовских залах располагается основная часть экспозиции Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника. Там приятно, интересно и, знаете ли, уходить не хочется.Между прочим, 98% экспонатов – подлинники.Таким заоблачным показателем совсем не каждый современный музей может похвастаться. Часто ведь публике представляются реплики, стилизации, макеты, всякие интерактивные затеи вместо реальных исторических артефактов. В Старочеркасской есть реконструкции казачьего обмундирования, по понятным причинам не дошедшего до нас, скажем, с полей сражений далекого уже XVII века. Остальное – натуральное, приведенное в порядок, отреставрированное и смотрящееся порой лучше нового.Славно выглядят несколько сохранившихся в станице казачьих домов-крепостей. Как правило, они принадлежали зажиточным донским фамилиям. Жилища бедноты объективно хуже держат удары времени.Серьезные затраты на постройку в давние времена дали на выходе такое качество, которому мы и по сей день дивимся. В одном из куреней, где когда-то обитало семейство, специализировавшееся на рыбной торговле, теперь работает магазин. Стало быть, здание используется по изначальному своему предназначению.Но самый знаменитый и посещаемый дом-крепость Старочеркасской связан с именем Кондратия Булавина. Там казачий атаман и идейный вдохновитель восстания на почве дележа денежно-солевых потоков из Бахмута был убит в 1708 году.А Булавин, как ни говорите, пожалуй что, входит в топ-3 рейтинга мятежных казачьих вожаков всех времен и народов – вместе со Степаном Разиным и Емельяном Пугачевым. Все три великих смутьяна в Черкасске бывали-живали, бузили, получали по заслугам… В любом случае, память о себе оставили прочную, как выразители одной из непустяковых тенденций казачьей жизни – вольницы, доведенной до абсолюта, а то и до абсурда.Еще в Старочеркасской хватает памятных табличек, посвященных разным известным людям и событиям. Скажем, вдохновителю создания местного музея-заповедника – писателю и нобелевскому лауреату, автору "Тихого Дона" Михаилу Шолохову. Или уроженцу здешних мест, беспримерному поэту русской казачьей эмиграции Николаю Туроверову: строки его стихотворения "Уходили мы из Крыма…" знают и белые, и красные.Есть интересные памятные знаки – солидные, классической подачи, наподобие бюста Матвея Платова возле Воскресенского собора или композиции, обозначающей место "майдана здорового человека" – в смысле площади, где казаки принимали судьбоносные для своего сообщества решения, а не аналог киевского "майдана", разрушившего так называемую Украину и всей планете создавшего проблемы.А имеются простые, непритязательные деревянные скульптуры, как на торговой площади Старочеркасской. Главная смысловая нагрузка этого произведения – донести до сознания прохожего, что на этом месте казаки и пришлое население торгуют уже чуть ли не полтысячи лет. И ничего себе торгуют!Обрамлением же этим историко-архитектурным жемчужинам Дона служат усадьбы мирных обывателей – действующие. Имеются дворы зажиточные, с прекрасными куренями, современными, но совершенно в казачьем, причем не в комиксово-туристическом понимании этого термина, стиле. С ними соперничают мини-дворцы из разряда "дорого-богато", но совершенно моветонно. Последние – серьезный удар по архитектурному единству четвертой казачьей столицы.А еще в глаза бросается обилие довольно-таки утлых, пришибленных временем и отсутствием должного финансирования жилищ в окружении диковатых садов. Поясняется это местной особенностью.С одной стороны, хватает желающих продать свои владения, например, доставшиеся в наследство. С другой, есть и немало покупателей, причем, как намекают тамошние старожилы, из числа москвичей, настроенных приобрести участок в южных краях, поставить там домик, использовать как дачу. Или на пенсию переехать – к солнышку и рыбалке.Но! Учитывая многовековую историю Старочеркасской, прежде чем развернуть бурную деятельность на купленном участке, надо провести археологические раскопки. На такие дополнительные затраты пойдет далеко не каждый. Отсюда и подвисшие между эпохами, ветшающие бывшие казачьи владения.Отсюда и особое уважение местных жителей к одному (не станем без разрешения называть его фамилию) состоятельному человеку, который купил усадьбу для своей мамы, выполнил все формальности и выстроил курень совершенно в казачьих традициях. Не дом, а картинка.Туристы, не зная, что это новодел, с удовольствием фотографируются у эдакого образцового двора, полагая, что это качественно отреставрированная старинная постройка. А все потому, что у заказчика проекта не просто деньги оказались, но и вкус, и тонкое понимание исторической сути станицы Старочеркасской.В любом случае мы имеем дело с живой и настоящей станицей: тут не только уникальная коллекция артефактов разного калибра и культурного значения, но и просто жизнь – в самом обычном, хотя и глубоком, значении этого слова. Местные жители шутят, что если раньше станицеобразующим предприятием был колхоз "Знамя коммунизма", то теперь это музей-заповедник. А может, и не шутят…Вот тут мы и сделаем небольшую паузу, чтобы очень скоро продолжить рассказ о станице Старочеркасской, ее невероятном собрании казачьих древностей, но главное – об очень важной персоне, рожденной в этих краях. Человек не вписал даже, а высек свою фамилию на страницах истории казачьей шашкой. Причем поговорим об этом легендарном казаке, рассматривая экспонат, который директор Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника считает главным на вверенной ему территории.Да, интересничаем, закручиваем интригу, нагнетаем страсти даже. А как иначе удержать внимание почтенной публики?Руслан Мармазов
"Как же я вам завидую!" – такой эмоциональной и совершенно искренней была реакция водителя такси Алексея, лихо доставившего меня из Новочеркасска в станицу Старочеркасскую, когда он узнал, что я в этих местах буду впервые. Он-то сам туда наведывался неоднократно, в разные времена, и по всяким поводам: все видел, все знает. Вот и позавидовал, по-доброму, разумеется, моим предстоящим дебютным и, вне всякого сомнения, сочным и запоминающимся впечатлениям.
"Да я и сам себе немножко завидую", – не стал кокетничать я. А что? И завидую. Снова-таки, по-белому. Ведь столько об этих краях читано в исторической литературе, столько нафантазировано, и вот, сподобил-таки Господь добраться до Староческасской, Черкасска Старого, просто Черкасска или, так даже красивее звучало когда-то, Черкасского городка, казачьей столицы былых времен. Одно дело представлять, что тут творилось в XVII, XVIII, начале XIX века, и совсем другое – примерить эпохальные события и отдельные нетривиальные судьбы, без которых исторический процесс пресен и тосклив, к конкретной местности.
Не к карте даже, а к натуральному ландшафту, линии донского берега, улицам и крепостным сооружениям, храмам и куреням… Это ли не прекрасно? А вы еще сомневаетесь, надо ли мне завидовать…
Литая история бесконечной войны
Теперь Старочеркасская – одна из многих станиц Ростовской области. А когда-то этот, может, и невесть какой большой, зато невероятно боевой городок был и форпостом Русского мира на юге, и оплотом бесшабашной донской вольницы, и столицей казачества – по формальным признакам, а главное, по духу.
Какие тут нешуточные страсти кипели, какие могучие геополитические вопросы решались, сколько молодцов головы свои буйные сложили, защищая Черкасск, а уж сколько супостатов под его стенами полегло, чтобы другим неповадно было – это ведь представить только: кровь в жилах стынет и холодок по спине пробегает, невзирая на летний степной зной.
"Пушки в сторону Дона смотрят, а за ним уже Турция была", – буднично поясняют местные жители, указывая на битые временем трофейные артиллерийские стволы, живописно расположенные на Даниловском бастионе, названном так в честь крутого атамана XVIII века Данилы Ефремова.
Бастион, понятно, новодел: стилизованная, заточенная под туристов локация, зато точно на месте старинного подлинника. Но наглядное пособие получилось – на загляденье.
Первым делом любознательный путник самими пушками залюбуется. Это уж как водится! Людям, не нюхавшим пороха, всякие военные штуки очень нравятся. Нюхавшим – нравятся во много крат больше. Пушки подлинные, дышащие уже не картечью и ядрами, понятно, но нашей огненной историей. Бастион ощетинился шестью из восьмидесяти боевых артиллерийских стволов, в свое время доставленные сюда казаками из взятого ими турецкого Азова.
Еще пара пушек из той же трофейной партии стоит неподалеку, у подножия шатровой колокольни войскового Воскресенского собора.
Кроме того, на Даниловском бастионе есть стильные литые таблички, посвященные упомянутому уже атаману Ефремову, расстановке фортификационных объектов в Черкасской крепости, а еще своеобразная хронологическая линейка, посвященная пяти казачьим столицам.
Именно столько у донцов в разные времена было главных их центров принятия решений. Причем зубрить не надо – довольно один раз взглянуть, и уже не забудешь до скончания века:
• Раздорский городок. 1571–1620.
• Монастырский городок. 1620–1637.
• Азов. 1637–1642.
• Черкасск. 1644–1805.
• Новочеркасск. С 1805.
Вот, если угодно, кратчайшая история донской столицы в названиях и датах. Славные вехи казачьей истории, рекомендованные для изучения школьникам всех возрастов и студентам всех специальностей, а равно и вышедшему из учебного состояния населению.
Но главное в таких местах – даже не буквицы с цифрами, высокохудожественно отлитые в металле. Хотя и они важны и по-своему прекрасны. Основное: тут пронзительно ясно понимаешь, каково это было казакам – стоять щитом перед шквалом басурманской напасти. Это теперь нам кажется, что Турция где-то далеко, да и вообще она – чистый курорт, сплошная Анталия с Белеком, "все включено", дискотеки, пахлава медовая и барахолка сувенирной продукции. Наши предки имели основания полагать совершенно иначе.
Не окажись на пути у той, прежней, завоевательской и кровожадной Турции Черкасска, торчащего, буквально, костью в горле или гвоздем в ее мягких тканях, – османы разлились бы с одного берега Дона на другой, и кто его знает, куда еще вглубь территории русских жизненных интересов покатилась бы их волна.
Собственно, в виде иррегулярных набегов и систематических изнурительных войн этот процесс и наблюдался многие века. Пока император Петр Алексеевич, оттолкнувшись веслом от Черкасска, не взял Азов. А потом императрица Екатерина II сообщила османам громко и отчетливо в самые уши: "Крым – наш!" Причем, сонм ее талантливых военачальников подхватил это хором, а солдаты, матросы и казаки добавили свое решительное и всесокрушающее эхо: "Ура-а-а!" Долго толкались с турками на Кавказе, зачищали от них Балканы, отжимали Бессарабию, тянулись к Константинополю…
Богатая, словом, и жесткая история с реками крови и напрочно пришитыми к имперской карте землями – Черкасск в этом совсем не простом процессе долго, целый 161 год, играл важнейшую роль.
Каюк вам, гондолы!
Кто не знает, вероятно, удивится, но станица Старочеркасская в полной мере соединилась с "большой землей" считаные годы тому назад. С материка была протянута полноценная автомобильная дорога, существенно облегчившая жизнь местному населению и туристическую доступность всем остальным. Раньше в эти края добраться можно было только паромом. Интересно, конечно, но только раз и для развлечения. А так – приключение на любителя. Зимой, когда Дон замерзает, станица становилась и вовсе затерянным мирком.
Островное существование в какие-то времена давало свои важные плюсы при отражении атак неприятеля. Но наступили времена, когда прежние преимущества нивелировались объективными сезонными бедами. Разливавшийся Дон превращал Черкасск в некое подобие Венеции, только гораздо менее гламурное, без Дворца дожей и ажурных гондол, но с атаманским домом и выдолбленными из цельных стволов лодками – каюками.
Прежние реалии накладывали существенный отпечаток на стиль жизни казаков, их быт. Например, двухэтажные дома-крепости, где первый уровень – хозяйственный, а только второй – жилой, причем они автономны друг от друга, – вполне узнаваемая донская архитектура. Вода поднялась – причаливай ко второму этажу и живи себе, пока река не войдет в берега.
Среди диковин Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника, к сокровищам которому мы еще неоднократно вернемся, хранится таинственный на первый взгляд гвоздь с большой шляпкой. На ней написано: "1740 П.Г.В.Д." На поверку текст расшифровывается очень просто: дескать, в 1740 году "по сей гвоздь вода была".
Гвоздь вбивали по кромку воды в церковную паперть. На память, можно сказать, чтобы потом сравнивать показатели паводков в другие годы.
1/2
Гвоздь, вбитый по кромку воды в церковную паперть в 1740 году. Показатель уровня паводка. Экспонат Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника.
Собственно, постоянные игры природы и подтолкнули атамана Матвея Платова, самого знаменитого уроженца Черкасска, в 1805 году заложить новую столицу – Новочеркасск. И переселить туда – когда убеждением, а когда и нагайкой – большинство жителей обжитых, насиженных мест.
Многие из них разбирали свои курени, перевозили в пятую столицу и там снова собирали. С одной стороны, трогательный знак привязанности к родному дому. Но, с другой, четкий хозяйский расчет. С лесом на Дону откровенно туго. Каменоломни тоже, знаете ли, не на каждом шагу. Откуда брать стройматериалы? Вот и дума…
Оставшиеся на прежних своих местах капитальные строения, транспортировать которые было нелепо, да и не вполне реально, сегодня являются украшением станицы Старочеркасской. На них ориентируются православные паломники, всепроникающие туристы, да и просто праздные зеваки, которых степные ветры заносят в эти героические и благословенные Богом края.
Вообще-то сегодняшняя станица Старочеркасская являет собой пеструю архитектурную смесь. Тут есть самые натуральные жемчужины церковной и светской застройки, датированные с XVII по ХХ век включительно.
XXI век, надо полагать, только еще собирается с силами, чтобы оставить в назидание потомкам что-то значительное и броское.
Пара храмов, как по мне, так просто-таки являются бесценными памятниками казачьей истории.
Это, во-первых, великолепный войсковой Воскресенский собор. И дело даже не в том, что это первая каменная церковь на Дону (1706 год). Важнее, что с этим намоленным и наполненном многими смыслами зданием связана целая плеяда людей со страниц учебников истории: от Петра Великого и когорты казачьих атаманов во главе с Платовым до ворвавшегося навсегда в эпос бунтовщика и лихого малого Стеньки Разина.
И, во-вторых, храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла (1750 год). В нем в 1753 году принял крещение младенчик, ставший затем легендой Дона и России, – Матвей Платов. Этого довольно, чтобы сделать место знаковым, а то и культовым.
1/2
Станица Старочеркасская. Войсковой Воскресенский собор, 1706 год.
Из светских построек в Старочеркасской не выделяется даже, а затмевает собой все атаманский дворец, выстроенный в XVIII веке толковым и оборотистым представителем династии донских вожаков Данилой Ефремовым. Проект был разработан по образу и подобию подмосковных барских усадеб. Это не дом, а именно что настоящий дворец. Да, может быть, не царский и не королевский, но вполне себе атаманский. Строился он со всей возможной в этих казачьих широтах неброской изысканностью и посконной основательностью. Теперь в ефремовских залах располагается основная часть экспозиции Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника. Там приятно, интересно и, знаете ли, уходить не хочется.
Между прочим, 98% экспонатов – подлинники.
Таким заоблачным показателем совсем не каждый современный музей может похвастаться. Часто ведь публике представляются реплики, стилизации, макеты, всякие интерактивные затеи вместо реальных исторических артефактов. В Старочеркасской есть реконструкции казачьего обмундирования, по понятным причинам не дошедшего до нас, скажем, с полей сражений далекого уже XVII века. Остальное – натуральное, приведенное в порядок, отреставрированное и смотрящееся порой лучше нового.
Дворец атаманов Ефремовых в Черкасске был построен по типу барских усадеб Подмосковья, XVIII век
Славно выглядят несколько сохранившихся в станице казачьих домов-крепостей. Как правило, они принадлежали зажиточным донским фамилиям. Жилища бедноты объективно хуже держат удары времени.
Серьезные затраты на постройку в давние времена дали на выходе такое качество, которому мы и по сей день дивимся. В одном из куреней, где когда-то обитало семейство, специализировавшееся на рыбной торговле, теперь работает магазин. Стало быть, здание используется по изначальному своему предназначению.
Но самый знаменитый и посещаемый дом-крепость Старочеркасской связан с именем Кондратия Булавина. Там казачий атаман и идейный вдохновитель восстания на почве дележа денежно-солевых потоков из Бахмута был убит в 1708 году.
А Булавин, как ни говорите, пожалуй что, входит в топ-3 рейтинга мятежных казачьих вожаков всех времен и народов – вместе со Степаном Разиным и Емельяном Пугачевым. Все три великих смутьяна в Черкасске бывали-живали, бузили, получали по заслугам… В любом случае, память о себе оставили прочную, как выразители одной из непустяковых тенденций казачьей жизни – вольницы, доведенной до абсолюта, а то и до абсурда.
Еще в Старочеркасской хватает памятных табличек, посвященных разным известным людям и событиям. Скажем, вдохновителю создания местного музея-заповедника – писателю и нобелевскому лауреату, автору "Тихого Дона" Михаилу Шолохову. Или уроженцу здешних мест, беспримерному поэту русской казачьей эмиграции Николаю Туроверову: строки его стихотворения "Уходили мы из Крыма…" знают и белые, и красные.
Есть интересные памятные знаки – солидные, классической подачи, наподобие бюста Матвея Платова возле Воскресенского собора или композиции, обозначающей место "майдана здорового человека" – в смысле площади, где казаки принимали судьбоносные для своего сообщества решения, а не аналог киевского "майдана", разрушившего так называемую Украину и всей планете создавшего проблемы.
А имеются простые, непритязательные деревянные скульптуры, как на торговой площади Старочеркасской. Главная смысловая нагрузка этого произведения – донести до сознания прохожего, что на этом месте казаки и пришлое население торгуют уже чуть ли не полтысячи лет. И ничего себе торгуют!
Обрамлением же этим историко-архитектурным жемчужинам Дона служат усадьбы мирных обывателей – действующие. Имеются дворы зажиточные, с прекрасными куренями, современными, но совершенно в казачьем, причем не в комиксово-туристическом понимании этого термина, стиле. С ними соперничают мини-дворцы из разряда "дорого-богато", но совершенно моветонно. Последние – серьезный удар по архитектурному единству четвертой казачьей столицы.
А еще в глаза бросается обилие довольно-таки утлых, пришибленных временем и отсутствием должного финансирования жилищ в окружении диковатых садов. Поясняется это местной особенностью.
С одной стороны, хватает желающих продать свои владения, например, доставшиеся в наследство. С другой, есть и немало покупателей, причем, как намекают тамошние старожилы, из числа москвичей, настроенных приобрести участок в южных краях, поставить там домик, использовать как дачу. Или на пенсию переехать – к солнышку и рыбалке.
Но! Учитывая многовековую историю Старочеркасской, прежде чем развернуть бурную деятельность на купленном участке, надо провести археологические раскопки. На такие дополнительные затраты пойдет далеко не каждый. Отсюда и подвисшие между эпохами, ветшающие бывшие казачьи владения.
Отсюда и особое уважение местных жителей к одному (не станем без разрешения называть его фамилию) состоятельному человеку, который купил усадьбу для своей мамы, выполнил все формальности и выстроил курень совершенно в казачьих традициях. Не дом, а картинка.
Туристы, не зная, что это новодел, с удовольствием фотографируются у эдакого образцового двора, полагая, что это качественно отреставрированная старинная постройка. А все потому, что у заказчика проекта не просто деньги оказались, но и вкус, и тонкое понимание исторической сути станицы Старочеркасской.
В любом случае мы имеем дело с живой и настоящей станицей: тут не только уникальная коллекция артефактов разного калибра и культурного значения, но и просто жизнь – в самом обычном, хотя и глубоком, значении этого слова. Местные жители шутят, что если раньше станицеобразующим предприятием был колхоз "Знамя коммунизма", то теперь это музей-заповедник. А может, и не шутят…
Вот тут мы и сделаем небольшую паузу, чтобы очень скоро продолжить рассказ о станице Старочеркасской, ее невероятном собрании казачьих древностей, но главное – об очень важной персоне, рожденной в этих краях. Человек не вписал даже, а высек свою фамилию на страницах истории казачьей шашкой. Причем поговорим об этом легендарном казаке, рассматривая экспонат, который директор Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника считает главным на вверенной ему территории.
Да, интересничаем, закручиваем интригу, нагнетаем страсти даже. А как иначе удержать внимание почтенной публики?
